Уничтожение командного состава Красной Армии

Конечно, Сталин знал, что будет война. Но благодаря своей абсолютной вере в самого себя он, очевидно, полагал, что может решить, когда она случится для Советского Союза, и когда она не может ещё случиться. Между прочим, в чём, мне кажется, один из секретов операции по разгрому командного состава Красной Армии 1936–1937 годов. Многие задумывались, в том числе задумывался и Гитлер. В беседах он не раз выдвигал такое сомнение: «Непонятно, почему, как может Сталин уничтожать головку Красной Армии, тем самым так ослабляя её». Мне кажется, что как раз в 1936–1937 годах Сталин прекрасно знал, что войны ещё не будет. Он знал и немецкое планирование, знал, что Советский Союз – не первая цель немцев, хотя и важная цель. Вся кампания прессы и вся советская печать, пропаганда, которая тогда говорила об угрозе Советскому Союзу, – это же было всё искусственно создано, реальной угрозы тогда не было. И Сталин это знал, и поэтому, в этом отношении, он решил, что может себе позволить такую роскошь, как смену практически всего руководства Красной Армии. Причём, знаете ли, этот аргумент – что он ослабил Красную Армию – мне кажется, неверен. Сталин, наоборот, считал, что он усилил Красную Армию. И он исходил, мне кажется, опять-таки, мы в сфере предположений, из того положения, что новое руководство Красной Армии, которое придёт и которое пришло, – это абсолютно верные ему люди. Люди, совершенно не заражённые ещё какими-то влияниями внутрипартийных дискуссий, которые были очень острыми. Сейчас мы просто уже не можем себе представить, насколько тогда была острая политическая борьба в Советском Союзе, в этом монолитном Советском Союзе. И поэтому Сталин считал, что он мог это себе позволить. И он это сделал, конечно, самым иезуитским образом, обвинив верных Советскому Союзу, верных идее социалистического государства военачальников, самый яркий пример – это Тухачевский, – в сговоре с империалистическими державами. Причём Тухачевскому вменялось и то, и другое – и сотрудничество с англичанами, и сотрудничество с немцами. Так сказать, что угодно: что изволите, так мы его и обвиним, так мы его и засудим. Хотя, как известно, процесс вообще продолжался минимальное количество времени, никаких документальных обвинений ему предъявлено не было, потому что исход процесса был предрешён. Как и во всех других случаях, во всех других политических процессах перед началом приговор был готов. Он был разработан и утверждён в Политбюро. И весь процесс должен был сводиться только к иллюстративному подтверждению будущего приговора. Конечно, последствия 1937 года для Красной Армии были ужасающими.