Что нужно знать об Италии, чтобы понимать живопись

Когда я училась в университете, я, как бы, Италия, Италия, а у нас был замечательный курс, как я сказала, да. Все были увлечены древнерусским искусством. Мне говорят: «Какой ты Италией занимаешься, ты что? Ты присоединяйся к нам, ну. Мы занимаемся настоящим делом, живым и так далее. А ты какой-то там, какой-то Италией. Что такое Италия?». На Италию тогда вообще смотрели как на такую отсталую страну, да. И приходили к нам иногда, там, лекции читали, тут занятия какие-то – политической, экономической, всякой, да. И сколько говорили ерунды, как я теперь понимаю, да. «Италия – такая странная страна, нет крупной промышленности, нет того, нет сего». Потому что у Италии совсем другой путь. Совсем. И потом это было осознано, да. Это я говорю о временах, когда только происходил этот бум итальянский – 60-е годы. А тогда всё это как-то наблюдалось со стороны и было непонятно. И вечные раздраи политические в Италии – это действительно для Италии характерно. Всё это ставило в недоумение, да. Италия – это, понимаете, бесконечное множество городов, которые были самостоятельными государствами, и бесконечное количество совершенно разных историй, разного прошлого, да. Это надо тоже понимать, да. И вот итальянцы – кто против кого, проблемы юга, любят они, не любят. И не только юг – север, но и… Да? Не принимают друг друга. Но они не принимают только в определённой ситуации – когда гром грянет, они вспоминают, что это всё-таки единое… Я видела просто, я видела после землетрясения, в моменты трагедии я видела этих людей, да. Как они друг другу помогают, забывая об этом, да, о каких-то… Но также и в искусстве – это, в общем-то, действительно разные вещи, но, тем не менее, всё это Италия. Вот я говорю, как это так получается, да, что они знают, при том что такое количество разных государств на Апеннинском полуострове, они знали, где кончается Италия. Где уже начинается другое – это они знали чётко, да. И ведь Италия, действительно, существует с 60-х годов XIX века как единое государство. Но Петрарка писал об Италии, да, единой. Данте писал об этом, да. Значит, идея эта всегда была у Италии. Причём, видите, они писали, они же не говорили о Риме в его границах, когда Британия была по Рейну, север Африки – об этом они не говорили, об этой великой Римской империи, да. Они осознавали Италию как Италию в тех границах, как она существует сейчас. И вот на этой территории мы видим такое бесконечное многообразие культурное, бесконечное многообразие искусства, что, конечно, уже ни о каком другом не надо думать, да. Во-первых, я бы никогда не стала заниматься ничем другим в этой области искусствознания, кроме Италии, никогда. Для меня не существует никаких других школ, которыми бы я стала заниматься, которые мне было бы интересно, никогда. В Италии я бы могла оставить старую живопись, заниматься авангардом с большим удовольствием, авангардом итальянским, прекрасно. Даже XIX веком, при том что он очень скучный и в Италии не самый интересный. Но там всё равно есть проблемы, есть… Если бы мне сказали, что я не должна заниматься итальянским искусством вообще, я бы, ну, может быть, переводческой работой занималась – последней, которую я не люблю просто, да. Но можно и этим. Но я могла бы заниматься историей Италии, политикой Италии, чем угодно вообще. Любой другой областью, да. Но пусть это будет Италия. А так, чтобы я могла этим заниматься, этим, этим – нет, мне это неинтересно.