За что я благодарен Всеволоду Боброву

Ну, да, за всё, что он для меня сделал, за то, что он поверил, за то, как он относился – очень тепло относился. Не только ко мне – вообще к ребятам, ко всем относился очень тепло. И все ребята, кто бы сейчас ни говорил, когда речь заходит о Всеволоде Михайловиче, очень тепло отзываются о нём. Никто плохого слова, даже люди из других команд, да любые – с любых регионов, с любых городов – о Всеволоде Михайловиче плохо не говорил, потому что он действительно был любимцем народа, любимцем всего нашего Союза. Великий игрок, великий человек. Мы на установке на игру… Он никогда не говорил: «Ну, там, сделай, ну что, ты не можешь сделать, как я это делал», – не ссылался на себя, на свои приёмы, какие-то технические. Никогда этого не делал. То есть он не сопоставлял себя с игроком команды. Он никогда оскорбительных слов не говорил в сторону игрока. Этого вообще не было – чтобы унизить, оскорбить при всех, тем более. Вы знаете, ну, такой человек… Звезда, можно сказать, гений. Не случайно Евгений Евтушенко посвятил ему известное стихотворение. И в то же время он не любил о себе рассказывать – вообще не любил. В этом плане был очень скромным. Это было где-то в 78-м году. Елена Николаевна и Всеволод Михайлович пригласили нас к себе домой – так, поговорить, чай попить. Танцевали, всё было весело. Такая тёплая обстановка была: под музыку Лещенко пел свою знаменитую песню. Незабываемая ситуация… Ну, представляете – Бобров, недосягаемая звезда, приглашает молодую пару, и вот так запросто мы сидим в тёплой обстановке, общаемся, танцуем. Для меня это на всю жизнь память, и воспоминания, конечно, очень и очень тёплые.