Личность Хрущёва

Я восхищался Хрущёвым, восхищался. Я не сразу увидел его ошибки, потом я и стал видеть эти ошибки, теперь задним числом вообще их легко видеть, у него было их очень много. К сожалению, он был человек удивительный по способностям, по колоссальным совершенно способностям, но действительно необразованный. Вот от жизни взявший всё, что он мог, поскольку у него не было никакого образования, но он же был из числа тех людей, которые вышли из этой… Мы ведь все, кто бы мы ни были, в каких бы формах на нас всё это ни отражалось, всё-таки та среда, из которой мы вышли, накладывает определённый отпечаток, и в данном случае он был таким же результатом, так сказать, облучения прошлым, облучения той средой, в которой он находился, как и всякий другой. А поскольку его действия имели такой крупный характер, то его ошибки иной раз приобретали тоже огромную масштабность, печальную масштабность. И всё же это ошибки, заблуждения, это именно ошибки, а не злодеяния, какие творил Сталин, Берия и другие. Это совсем другой характер, всё носит. Дело в том, что было очень, очень и очень сильное сопротивление в партии, в аппарате, среди государственных чиновников, сопротивление тому, что он пытался сделать. Ну и потом, сама по себе публика, если можно применить это слово, сама по себе население, ведь оно во многом ещё совершенно не было готово к этому. Если даже и принимало идейные, психологические какие-то моменты, то всё равно на практике всё это превращалось сплошь и рядом в какую-то совершенно даже противоположность тому, что замышлялось. И в общем, мне кажется, что в какой-то момент, растерявшись перед всем этим неуправляемым процессом, Хрущёв всё-таки вернулся к вере в административные меры и стал применять снова, значит, те средства, ну, по крайней мере, не все, конечно, но многие из этих средств, которые, казалось бы, давали непосредственно какой-то положительный результат. И вот, мне думается, это обстоятельство тут имело значение. А потом надо иметь в виду ещё, видимо, то, что Хрущёв был совершенно, ну как бы, зашорен на определённом принципе, что всё, что делается не в пределах общепризнанных социалистических принципов, то это значит потакание буржуазности. И он, в частности, решил, что всякие виды собственности, личной собственности, индивидуальной собственности - это всё буржуазия, и ударил по огромной части населения, в частности, в том, что отменил, или, вернее, стал выступать за то, чтобы ликвидировать даже приусадебные участки, личный скот там и так далее. Я думаю, что это всё-таки была растерянность, растерянность перед тем огромным процессом, который оказался неуправляемым, не поддающимся контролю. Сам процесс оказался не подчинившимся тому, что от него ожидали.