Будни театра

Он переживал. Там очень многие… Там вечные были конфликты. Какая-то актриса с кем-то переспала, еще чего-то. Это он все должен был разбирать, как-то их мирить… Это он болезненно все это переживал и мне тоже рассказывал: «Ну что вот делать? Что ее, уволить, что ли?» Я говорю: «Ну, не знаю, решай там, не мои дела, да». Да, ну театр – это, знаете, как говорится, осиное гнездо. Но я думаю, что и в других учреждениях не лучше. Но в театре это особенно заметно. Особенно было трудно, когда поездка за границу. Кто едет и кто не едет? Те, которые не едут, страшно обижались, куда-то писали в местком… Это все было очень сложно. И он… Как это он решал, я просто не знаю. Это было… Он мне говорил: опять поездка – опять мучительно решать, кто едет и кто не едет. Это настолько мучительно! Он просто болел этим. Но что делать, такова была жизнь. Вот это было малоприятное занятие. Труппа была около шестидесяти человек, а ехало двенадцать–пятнадцать. Представляете? Там как-то очередность создавали, еще чего-то. Но ведь все-таки надо ведущих актеров брать, которые умеют. Говорят: «Вот все время Гердт ездит! Гердт ездит и ездит!» Но он талант! Поэтому он и ездил.