Особенности музыкальных конкурсов

Ну, как-то потом я поехал на другой конкурс и там уже стал лауреатом. Хорошая компенсация получилась. В Японии. Ну, там тоже с приключениями, тоже отборов несколько было. Последний был вообще в Новосибирске. Можете себе представить географию – и там, и там надо было отбираться. Ну, как-то отобрался. Там был, кстати говоря, Рождественский первый раз появился – Геннадий Николаевич. И в Японию поехал я, Коля Дядюра, украинец, и Рашид Нигматуллин. Он потом работал, я не знаю, может быть, и сейчас работает в Белгороде – Белгородская филармония. Ну, конкурс был очень сложный. Там, например, надо было в начале – тебе играет оркестр симфонию Моцарта – и надо было, тебе дают нотки, отметить ошибки. На слух. Тебе дают карандаш – и понеслась. Ты должен отметить все ошибки, которые услышал. Ну, с этим проблем особых не было. Потом ещё, так сказать, первый тур, второй. В общем, всё в порядке. И там тоже очень интересная ситуация в конце случилась. Знаете, ну, вы говорите, какие сложности? Сложности такие, что, как мне потом рассказал наш референт: «Тебе дали первое место». Потом встаёт Сэйдзи Одзава, председатель комиссии, и говорит: «Знаете, конкурс, конечно, международный, но он для японцев». И японец (нрзб) с пятого места получил первое. А потом итальянец, который был на втором месте, стал третьим. Коля Дядюра, который был третьим, ему дали диплом уже, понимаете. То есть в одночасье как бы… Ничего страшного, конечно. Там и деньги хорошие получили мы, и всё это, так сказать, и престиж, и меня и в Консерваторию пригласили, и так далее. Всё это здорово было. Но, видите, Константин Арсеньевич оказался провидцем – всё не так просто. Ну, такие были сложности. Тогда без конкурса нечего было делать вообще в дирижёрском искусстве. Ну, я съездил. Но там было… Вы знаете, любой конкурс – это раздача слонов, как сейчас говорят. Это далеко не всегда честно. Честно, мне кажется, на конкурсе Чайковского – да, там Клиберн, это да, там ещё какие-то последующие – Плетнёв там занимал – там действительно великие люди. В дирижёрском – это, как сказал один известный комментатор, – это тёмное дело. Понимаете, одному это нравится, а другому – нет. В жюри же сидят не любители, а профессионалы. Нет, это не вкусовщина, но разные школы, понимаете. Одному кажется, что человек очень убедительно, а другому кажется – а под него не играют вместе, например.