Отношение сталина к Хрущёву

Он был абсолютно благополучным, в высшей степени благополучным, так сказать, членом этого руководства. Он сам мне рассказывал, что так хорошо, как к нему, Сталин никому не относился. У него, во-первых, почти все родственники были дома, только, так сказать, жена погибшего сына была репрессирована. Дальше, ну, издевался он иногда над ним, так сказать, подтрунивал, говорил ему, что он не Хрущёв, а Хрущёвский, что он польский шпион, или что-то подобное. Но это было на очень примитивном уровне. А в общем, он всегда чувствовал, так сказать, поддержку. И вдруг он, человек, который был, во-первых, верным соратником, человек, который всё делал вместе со своим патроном. И в этом смысле у Никиты Сергеевича, так сказать, руки в крови. Он мне сам говорил о том, что у него руки по локоть в крови: «Я во всём принимал участие, потому что я абсолютно свято верил. Я верил, что это правильно, что это нужно, что это, так сказать… То, что происходит, и те сомнения, которые закрадывались, я их, так сказать, отбрасывал и шёл абсолютно за хозяином». Безусловно, на него наложило гигантский отпечаток то, что он был в этой обойме, в этой свите. И поскольку вся, так сказать, жизнь этой олигархии строилась на том, что, так сказать, есть верховный жрец, и есть те, кто пониже, и у каждого своя епархия, в этой епархии ты уже точно такой же олигарх, как высший, то все эти вещи, связанные с антидемократическими тенденциями, проникали и в него, безусловно, накладывая свой отпечаток. Ему, конечно, нравились какие-то вещи, связанные с тем, что ему говорили приятное. Вообще власть - это же самое страшное, так сказать, искушение, которое у человека бывает.