От Мариинского театра в Петербурге до Большого в Москве

Ну, это самое начало как бы карьеры. Меня Валерий Абисалович Гергиев (раньше он был Валера, потому что мы где-то рядышком совсем там были, учились) пригласил в театр, и я начал с балета. Там Виноградов тогда руководил, он меня взял в оборот, и мне пришлось весь балетный репертуар, конечно, изучать. Поэтому с этого, собственно, началось такое знакомство с балетом, с балетным миром. И с оперой чуть-чуть попозже. Там тоже было: мы ездили и в «Ла Скала» выступали, «Игрок», например, Прокофьева привозили. Ну, интересно было, чё тут говорить. Знаете, Мариинский – это сопоставим с Большим, конечно. Но в то время я про Большой ещё не думал и не знал, чем там живут люди. Там разные дирижёры были: Симонов был, Лазарев, а потом Саша Ведерников. Он меня, собственно, и пригласил, потому что мы с ним вместе были на конкурсе, он меня видел раньше, мы там подружились просто, и он знает, что есть такой Саша, можно с ним что-то доверить. Нет, это американская мечта – такого не было. Это всё постепенно накапливалось. Ну, например, когда тебя приглашают в Большой театр, я там девять лет отработал. Меня Саша Ведерников пригласил, и я туда катался довольно часто – раз в месяц, а то и два раза в месяц, и даже постановки у меня там были. Понимаете, это здорово ведь, правда? Ты – дирижёр Большого театра, пускай приглашённый, но ты участвуешь в этой жизни. Конечно, это можно сказать о том, что вы спросили. Но такого, чтобы, знаете, проснулся знаменитым, нет, такого нет. Я лишён такого тщеславия.