Моё знакомство с Грузией

А это тоже очень яркое воспоминание. Всё как-то переплетено. Лев Дмитриевич был очень любим в Грузии. В Тбилиси он ставил один или два спектакля. Я помню «Борис Годунов» и что-то ещё. Он всегда был очень нежен с актёрами, любил их, и к нему было такое же ответное, прекрасное отношение. Это создавалось особой аурой. В Грузии, если ты друг – ты друг, понимаете. Настал момент, когда приезжал Отар Васильевич Тактакишвили в Свердловский театр. Это был, наверное, второй или третий год моей работы. Он проигрывал свою оперу «Чудаки». Был худсовет, главный режиссёр театра Марк Львович Минский сказал, что это потрясающе и нам обязательно нужно это поставить. Все думали, что Марк Львович будет ставить. Но мы были на дальневосточных гастролях – Владивосток, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре. Директор театра вызывает меня и говорит: «Готовьтесь ставить „Чудаки“». Я спрашиваю, как, каким образом? Марк Львович же собирал материал. Он отвечает: «Нет, он не будет. Сказал, что это хорошая вещь, но ставить не собирался. Всё, возвращайтесь с художником Устиновым в Свердловск. Вот его эскиз, готовьтесь». Из-за этого мы не поехали в Комсомольск-на-Амуре. Мы сидели ночью, бесконечно курили, пытались быстро что-то придумать. Утром вышли подышать, и вдруг бежит Марк Львович, в спортивной обуви и костюмчике. Я откашливаясь говорю: «Марк Львович…» Он: «Ничего, я не хотел это ставить. Я думал, вы для театра это хорошо». Я влюбился в материал, но сказал директору: «Надо познать жизнь. Давайте командировку!» Мы приехали с дирижёром Володей Бочаровым, с Юрой Устиновым и художником в Тбилиси. Нас принял Отар Васильевич, тогда министр культуры. Мы, три парня в джинсах и чёрных костюмах с папками, подошли к строгой секретарше. «Пожалуйста, министр ждёт вас». Отар Васильевич был чудным человеком. «Ребята, как я рад, что вы приехали! Как они мне все надоели! Как я хочу сочинять музыку! Зачем я этим занимаюсь? Пойдёмте». У него сзади была маленькая комнатка, он угостил нас ореховым вареньем, рассказывал, как его готовить, шприцом в каждый орех вводить раствор. Это отдельная история. Мы провели замечательную неделю. Одно из первых посещений было на Мтацминду – знаменитую гору в Тбилиси, с пантеоном посередине и памятником Грибоедову. Мраморная усыпальница, склонённая женская фигура, и надпись от имени юной супруги Нины Чавчавадзе: «Имя и труды твои бессмертны в памяти русской, но зачем пережила тебя любовь моя?» Без слёз смотреть невозможно. Мы также ездили в Арзрум Пушкина, где Грибоедов был отличим только по простреленному на дуэли пальцу. Когда мы пришли, было уже вечер, смеркалось, место было закрыто, но мы перелезли через низкий штакетник. Там были немецкие туристы и грузинские ребята, провожавшие товарища в армию. Они говорили на ломаном русском, горячились, объясняли нам про Грибоедова и Чавчавадзе. Я сказал: «Мы знаем». Мы много читали грузинские стихи в переводе. Наверху – сам пантеон, где покоятся выдающиеся поэты и писатели, Николас Бараташвили, Важа Пшавела, и знаменитая семья Чавчавадзе, включая Александру Чавчавадзе. Мы много гуляли, общались с музыкантами и дирижёрами. Невозможно не полюбить Грузию. Недаром туда ездили наши поэты, писатели, музыканты. Очень красивая страна и красивый народ.