Лев Дмитриевич Михайлов. Романтик театра

Ну, вернёмся к Михайлову. Он работал в Новосибирске, и, собственно, Баратов сам его пригласил, а Михайлов ушёл уже окончательно только на кафедру преподавать. По-моему, в 60-м году он пришёл в этот театр из Новосибирска и сразу определил направление своих поисков. Недаром в предисловии к книжке, которую написал Борис Саныч Покровский, его называют романтиком театра, с каким-то детским восприятием, и это очень точно подмечено. Понимаете, проходят годы, режиссёр становится маститым, овладевает набором умений, знаний, его имя уже известно публике и критике, есть успехи и неудачи, какая-то привычка, какая-то уверенность. Но он всё время находился в поиске того, что такое режиссура и что такое музыкальная режиссура. Этот неостановимый поиск делал его безусловно романтиком театра. Тем более тот путь, который он предложил этому театру: театр сосредоточился на постановках опер XX века. Он почти не ставил известные классические произведения. Пошли оперы «Хари Янош» венгерского композитора Золтана Кодая, чешские оперы. Мы их не знали, Россия их не знала, Советский Союз тоже. Оперы Кабалевского, например «Кола Брюньон» – замечательная, где народный артист СССР Леонид Болдин играл роль Кола. Бас-баритон уникальный, он пел и играл «Кола Брюньон», «Ценою жизни» Николаева. Да и десятки других опер российских и советских композиторов. Композиторы получили место, где их ждали и ставили серьёзно, так же тщательно, как «Травиату» или «Кармен». Здесь была поставлена «Виринея» Слонимского – потрясающий спектакль, я ещё студентом застал его, так же, как и «Екатерину». Много прекрасных сочинений, иногда спорных. Просто тогда активно сочинялись советские оперы, и этот театр называли лабораторией советской оперы. Часто не было аншлагов, потому что публика была достаточно консервативной. Он с болью пишет в книжке о том, как Прокофьев, Шостакович, Рубин, Николаев, Кабалевский, Хренников и многие другие нашли своё воплощение в этом театре. Это уже история, и сделано это было благодаря ему.