Заговор

А как началось всё это по Хрущёву, я в 1964 году, у меня день рождения был 14 февраля, я был в командировке в Москве. Остановился я на Ленинских горах в особнячке. Это ещё у нас в постпредстве не было построено гостиницы, и я там останавливался. И вдруг ко мне заехали Брежнев и Подгорный поздравить меня с днём рождения. Никогда не было такого, чтобы заехали. Ну, заехали, посидели там, поговорили, выпили немножечко. И они повели такой разговор: «Счастливый ты, Пётр Ефимович, ты работаешь на периферии». Я говорю: «Ну, если вы периферией называете Киев, то я вас поздравляю». – «А нам трудно работать, очень трудно. У нас не ладится в верхах тут». Но не раскрывали ничего пока. Видно, меня прощупывали. «Вы созовитесь с Президиумом, поговорите с Никитой Сергеевичем». Ну, а Брежнев говорит: «Ну, поговоришь с ним. Кто первый скажет слово, тот и вылетит, – ещё так выразился, – как пробка из бутылки». Я говорю: «Ну, смотря какая. Если шампанское хорошее, так хорошо вылетит, если плохое, так плохо вылетит». И они пожаловались, но я не вдавался в подробности. В этом же году в июле месяце я был в Крыму, отдыхал. Приехал Брежнев ко мне на дачу, я отдыхал именно там на даче, и тоже жаловался на невзгоды. И всё говорил: «Поддержи нас». Я говорю: «В чём вас поддерживать? И кого поддерживать?». Не раскрывался. Ну, потом всё жаловались на то, что Никита Сергеевич занял два поста – и председателя Совета министров, и первого секретаря, – очень грубо с нами обращается, не считается и так дальше и тому подобное. Но конкретных фактов не приводили. В этот же день я поговорил с Брежневым, на следующий день я поехал к Подгорному, Подгорный тогда там отдыхал. И мы втроём вели этот разговор тоже – как же быть. И я всё время настаивал: «Надо созвать Президиум и на Президиуме высказать Никите Сергеевичу». Они говорят: «Нет, ты не понимаешь». Я говорю: «А я с ним поговорил». Говорю: «Давайте так, созовём пленум в ЦК на Украине. Вы только обеспечьте, чтобы Никита Сергеевич приехал, а мы ему выскажем всё. Выскажем то, что ликвидация поголовья скота у частников, обложение налогом на садовые, фруктовые деревья и так дальше. Много таких вопросов. До глупостей доходило: козу нельзя было держать. Лесникам запрещали держать корову. Не дай бог секретарь райкома где-то не имеет квартиры, свой дом построил – это уже окулачивание считалось. Ну, глупостей много было таких. Или “Рязанское дело” это. Закупили вокруг, скотину перебили всю, сдали три плана мяса за план, а ничего не прибавилось». Вот такие вопросы. Но они не рекомендовали этого. «Не надо, мы сами разберёмся». Вот так. А потом звонят: «Приезжай». Я приехал 12 октября. Хотя перед этим я 2 октября встречался с Никитой Сергеевичем в Крыму. Были мы с ним на охоте, он там отдыхал. И позвонил мне: «Приезжай, тут мне скучно одному, приезжай». Мы поохотились, он на муфлонов козла убил, я одного кабанчика убил. А потом поехали в новое место на фазанью охоту. И после охоты у нас была с ним беседа, я вам покажу фотографии. Он не чувствовал ничего. Он позже немножко почувствовал. И он с Крыма улетел на Пицунду отдыхать. Там Микоян отдыхал. А похолодание уже пошло в Крыму, и он говорит: «Знаешь, я, наверно, улечу». Ну, я его проводил, он улетел на Пицунду, а я в Киев улетел. И я ничего не заметил.