Дмитрий Викторович Панфилов: с выпускного на фронт

И вот, чтобы плавно перейти к третьему, так сказать, моему герою, которого я тоже вот когда пришёл застал и подружился, и вот сделался, как называется, как это у каждого, так сказать, героя бывает младший какой-то коллега, вот я сначала смотрел в рот, когда он начинал говорить, вот, а потом я начал понимать и, в общем, сдружился, и в общем, был единомышленником, стал старшим коллегой, Дмитрий Викторович Панфилов. 1923-й год рождения, ничего не говорит? А вот я расскажу. Начну всю историю о Дмитрии Викторовиче Панфилове следующим моментом. Лет 20 назад я уже был замдиректора института, сидел вечером в кабинете, один, плохо ходят на работу, тишина в коридорах, и шаги какого-то человека пожилого, очень это шаркающие, так сказать. Открывается... Стук, открывается дверь, и входит: «Добрый день, я – Покаржевский. Я к вам пришёл, потому что уже никого не осталось с кем поделиться. Я одноклассник Дмитрия Викторовича Панфилова, это мой друг. Я... Из нашего класса только мы с ним вдвоём остались живы, мы призыва 1941-го года». Два человека, там из тридцати. Я говорю: «Проходите, садитесь». И он рассказывать мне начинает... Я выясняю, что он из этого Дома на набережной, прошёл пешком сюда, в очень плохом состоянии, он сын знаменитого художника Покаржевского Петра. Но потом оказалось, что он же и отец моего однокашника по университету Андрюшки Покаржевского, я спросил, а, который тоже умер, уже к этому времени, он остался один ещё. И вот он говорит: «Я хотел бы поделиться, вот показать, у меня две фотографии остались, как мы там...» Ну такие очень, ну там слабенькая, я уже книжка, он наш-, увидел ссылку на нашу книжку, которую я написал о Дмитрии Викторовиче, называлась она «Последний романтик». И вот эта наша беседа затянулась там до ночи практически, и все воспоминания.... Дмитрий Викторович Панфилов и его однокашник Покаржевский, выпускной вечер даже не закончился, а они уже призывались. Михаил Поляков, такой известнейший график, выдающийся график, иллюстратор многих книг, Пушкина и других, изданных за рубежом и прочее, Поляков он стал отчимом Дмитрия Викторовича: а это Масловка, Дом художников на Масловке знаменитый, и Покаржевский оттуда тоже, и учились они там на Масловке, и оттуда забирались в армию. Дмитрий Викторович ещё с детства увлёкся природой, там под Москвой в Томилино, там занимался наблюдением за природой, на острове, на речке Пехорки, там учитывал всех насекомых, там прочее, и вот это... И потом он очень хотел стать биологом. Но война. И война, так он был ранен на Курской дуге, комиссовался. Уже через долгое время после смерти его, я посетил Прохоровку, и там кирпичики, кто давал деньги на строительство этого комплекса, и Дмитрий Викторович в первых рядах. Он, так сказать, ещё тут отметился, он дал о себе, так сказать, напомнил. Да, вот он горел, там лейтенантом закончил, до победы уже был, так сказать, из армии демобилизован. Поступил в университет, проучился в очень, очень хороших, что называется, руках. Ещё будучи студентом, описал новые виды насекомых, он получил место в зоологическом музее, чтобы постоянно работать там, оно, это место, сохранялось. Я уже работал в институте, оно ещё, так сказать, было его рабочим местом – где бы он ни работал, в Зоомузее его ждали, потому что он был выдающимся энтомологом. Конечно, на протяжении всей вот этой жизни, сколько я его знал, несколько десятилетий, всегда находились (ну как вы понимаете, мужчины погибли во время войны, 23-го года рождения, когда они вернулись, там две трети мужчины вышло из своего поколения) большинство женщин, которые его обожали, конечно, им увлекались разные женщины, всё это понятно. Но не в этом дело, а то, что ему помогали всё время. Вот находились машинистки, которые перепечатали его бесконечные произведения, находились его последователи и прочие, так сказать, в разных уголках все так говорили: «А, это Дмитрий Иванович Панфилов», и тут же с придыханием просто, где бы я ни находился.