Юрий Исаков – великий орнитолог и любимец женщин

В 1963-ем году он стал доктором наук. И все увидели выдающегося учёного. Какого? Он стал сразу одним из лидеров науки орнитологии. Оказывается, ещё не будучи с высшим образованием, он опубликовал несколько книг по миграциям и зимовкам птиц на Каспии. Он один из тех, кто придумал такое, так сказать, представление, что ареал птицы — это не там, где она гнездится. Ареал птицы, если она мигрирующая, это всё от места гнездования до места миграции зимовок и остановок по мере миграции. То есть у какого-нибудь аиста, Северная Африка и Белоруссия — это всё один ареал. И вот это учение такое было у него. Он оказался выдающимся знатоком, знатоком птиц в целом. Ему даже поручили «Птицы СССР», там он писал первый том и предисловие. И стал специалистом ещё по водоплавающим птицам, потому что, работая в заповедниках Астраханском, Гасан-Кули и прочих, он изучал вот этих гусеобразных, утиных и прочих птиц. И вот вы представляете, судьба его. Всегда, так или иначе, он на своём пути встречал вот этих самых кружковцев бывших. И они ему помогали, конечно. Я тут неслучайно прочитал воспоминания одного из зоологов, как он во время войны где-то в Западной Сибири тоже работал в туляремийном отряде, то есть изучал вот это, природно-очаговые болезни. «И вдруг появилась – говорит – семья Исаковых. Мы обнялись там, всё, и прочее». Они, значит там, скитались уже с двумя детьми и прочее, в общем такой, и ещё до появления в Москве. И вот человек, который был обделён судьбой, сидел и прочее, вернулся в Москву и стал моим руководителем. И я, конечно, не знал забот, пока он был жив и работал, так почти 15 лет. Вот этот «мистер Икс» сыграл большую роль в моей судьбе. Он как бы взял меня под покровительство. Он любые мои фантазии, начинания, пытался, так сказать, как бы поощрить. Захотелось мне создавать стационар в таёжной Новгородской области – мы сделали это. Стационар несколько лет, нет, десятилетий работал на Валдае. Он поддержал, добыл деньги. Потом наступил момент, он говорит: «Очень важно сейчас, степи постепенно уходят». И я 10 лет работал на Украине под его руководством в Украинском степном заповеднике, даже получил медаль Фальц-Фейна за спасение украинских степей. Юрий Андреевич Исаков... Его не очень любили. У него был суровый характер, потому что, вот, он прошёл такой путь, понимаете. Но, абсолютно, так сказать, ко мне было отношение благоприятное. Человек, который вроде бы, как это называется, ну, обижен, да, государством, никак это не чувствовал, ничего, так сказать, он не проявлял никак. Он стал постепенно лидером целого направления в нашей науке, изучающей миграции птиц. Международный союз изучения водоплавающих птиц, знаменитая Рамсарская конвенция о сохранении водно-болотных угодий для миграции водоплавающих птиц – это всё связано с его именем. Он шутил, я помню: «Мы с шахом иранским, в Рамсаре [Иран], придумали, как это всё делать». Он ездил в Тегеран там, и вот там было заседание, ключевое заседание, и эту, эту Конвенцию международную, к которой там почти 190 стран присоединилось, он стоял у истоков её. Потом уже Юрий Андреевич умер, а письма все шли, шли со всего мира. И вот эти конверты с разными пёстрыми марками. Тут за ними охота в институте была. «Ка-, Аркадий Александрович, а там не для Исакова пришло?» Уже там 10 лет прошло после. И я отдавал коллекционерам конверты. Один из коллекционеров, который был, это был Саша Беляев, ведущий на НТВ «Погоды». Вот он, мы сидели в соседних кабинетах здесь. И он как раз у меня, значит, забирал его. Он безумный коллекционер марок и конвертов. Юрий Андреевич создал вот эту конвенцию Рамсарскую по охране водно-болотных угодий. И когда встал вопрос о том, что надо новую инвентаризацию фауны птиц делать, он сделал первый том изученности фауны. То есть, можете представить, тысячи работ он прочитал, посмотрел и сделал, как, насколько изучена фауна наших птиц. И потом написал ещё несколько разделов, там это, водоплавающих там, и дрофиных – дроф. Почему дроф? Потому что, ну вот, они исчезали. Он же был озабочен, озабочен спасением степей. И, вот, меня послал работать там. Я как раз занимался сохранением степных экосистем. Он вообще очень увлёкся то, что он, как бы так сказать, вот, была первая часть жизни вот такая, с такой трагической судьбой. А сейчас вот всё можно, открыты все границы. Он поехал, ездил в разные страны, там в Африку, в Америку поехал. Его приглашали все. Говорят: «Вот как оказывается в России, в Советском Союзе есть такой человек замечательный». И он проехал всю Америку, рассказывал потом, как он был, какая там выдающаяся, так сказать, природа и прочее. Всё очень увлекся, там была женщина какая-то его сопровождающая, которая ему писала. Вообще он был очень красив, даже в свои 60-70 лет. Но, и у него... Я шутил, конечно, это я-то знал, это мало кто, так сказать, я знал, что это у него было вот это вот, знаете, мужская, так сказать, привлекательность для женщин. Помню, как на Украине, я приехал в Крым, там была орнитолог, выдающаяся тоже замечательная, в заповеднике Черноморском, Ардаматская. Она только, только и с придыханием: «Юрий Андреевич, Юрий Андреевич». Приехал в Дарвинский заповедник, там была Колецкая, королева просто, вот тоже с непростой судьбой, зоолог. Юрий Андреевич, всё, выходил, можете представить, заповедник – это там сотни километров от цивильного мира. Вот она в соболиной шубе выходила на крыльцо какой-то избы. И мы с ней говорили про Юрия Андреича Исакова. И вот, конечно, он был, упивался вот этой возможностью такой жизни.