Олег Сергеевич Гребенщиков – геоботаник, художник, композитор

И что Олег Сергеевич в это время представлял из себя? Он почувствовал, ну, я не знаю, свежесть, так сказать, ну, второе дыхание, что называется. Это уже человек приближающий, ну, это уже за 60 уже ему тогда уже было, значит, он 1905-го года, в 51 год он появился в России, потом, потом, значит, в 63-м году, по-моему, ну, в общем, в начале 60-х годов появился в нашем институте. До этого он пытался в разных местах делал доклады, всё, но тогда у нас это считалось, вот эта научная составляющая, чем он занимался, классификация растительности, ужасная! Вот у нас своя, свои, так сказать, методы. И хотя я учился в университете, и проходил тоже вот эти методы, которыми, которыми он, так сказать, владел, но их не так воспринимали. А потом сейчас, вообще, я, как заведующий лаборатории, вообще центр сделал в нашем институте по этой классификации растительности. Это называется классификация растительности по Браун-Бланке, школа Монпелье. Это французский профессор Браун-Бланке изобрёл как надо систематизировать растительные сообщества по характерным видам. И вот он был носителем этих бесценного совершенно дара, вот, владения этими методами. И он начал возить молодых своих коллег, наших сотрудников лаборатории, в разные места, в основном, на Кавказ, они занимались Кавказом, и сравнивали Кавказ с Стара Планиной и Альпами, и вот находили параллели только за счёт того, что начали классифицировать вот таким образом. Это часть научная. Он издал, кроме книги вот этой о Югославии, издал книгу – двадцатиязычный словарь геоботанических терминов, несколько изданий. Все ботаники нашей страны вот держались, потому что все только начинали знакомиться с литературой зарубежной, а здесь вот всё, всё что, так сказать, термины все уже были. Он их собрал и сделал книгу. Издал книжечку, тоже на четырнадцати языках, словарь полезных растений тоже. Была и другая сторона вот этого вот второго дыхания, так сказать, дыхания полной грудью на родине. Он начал ездить, вот, что называется, брал жену и девочек своих и куда-то ехал на север, потом куда-нибудь в Сибирь, куда-нибудь в горы, в разные области. И, и он мне говорил, что «вот это непередаваемое чувство, что это всё твоё, твоя родина». А потом, когда уже умер, когда начали готовить выставки его картин, это всё отразилось, отразилось в его картинах. Мне вот Даша, его старшая дочь, подарила две маленькие картинки: Белое море и какой-то Север, близко мне. А вот сейчас, вы можете посмотреть здесь на выставке, это и Средняя Азия, там прекрасные, так сказать, образы, это и Юг, это Чёрное море, Крым и прочее. А до этого были все, все, так сказать, Кипры, Криты, Греция, Болгария, Македония, Словакия и прочее. Он иллюстрировал книгу по Югославии, «Жемчужины Югославии», там Дубровник и прочие, Белград, он сам проиллюстрировал, фантастически хорошо, замечательно. Но была и ещё одна сторона. Даже ещё будучи младшим научным сотрудником, ещё, так сказать, неприкаянным учёным, он стал членом Союза композиторов. Он получил, получил, так сказать, образование музыкальное там, в Белграде, написал много произведений, в основном там народные были у него народные были мотивы, а потом он здесь приехал и дал несколько концертов там это, опубликовал партитуры, и Хренников дал ему рекомендацию в Союз композиторов, и появилась ещё одна отдушина. Это сейчас так трудно, так сказать, творческим людям что-то найти, найти такое место для одухотворения, для чтобы спокойно потворить, что называется. У нас были Дома писателей там, архитекторов и так далее, а у Союза композиторов была просто такая сеть Домов композиторов для отдыха, куда забирались молодые, опытные и неопытные композиторы и творили. И он пользовался, Олег Сергеевич, один, два, может быть несколько раз даже, уезжал в эти подмосковные, дальние, ближние дома композиторов, где, так сказать, занимался творчеством, что называется, вот. И, значит, вот эта сторона композиторская тоже осталась. Даже там были не законченные произведения, называлась там «Сюита по мотивам индейцев». Он услышал где-то фильм какой-то Сенкевича там по телевизору, и так его поразило, что это похоже на какие-то там народные балканские мотивы, и вот он написал. И оставил он, кроме вот этого, так сказать, списка ролей на нескольких страницах, которые у него в Белградском государственном театре оперы и балета были, список тоже на несколько страниц музыкальных произведений. И уж про картины я молчу, сейчас вот мы каждый раз, каждый раз их выставляем, и даже вошли они в тома «Географы-художники». Профессионально – не профессионально, нет, профессионально! Я говорил с теми профессионалами, как оценивается всё. Это, конечно, постановка руки и прочее, но самое главное, я как-то на выставке, это была выставка странная, так сказать, где-то, но там был раздел «Картины великой княгини», и я понял смысл, что все дворянские дети, так или иначе, они получали вот этот, это входила музыка, живопись, входили в воспитательный элемент. И Олег Сергеевич получил это. А человеку ещё со своей такой специальностью, как биология, ботаника, география, вот это развитие, это ещё было очень важно. Настолько, настолько вот эта постановка рисунка и прочее, и сюжеты... Он не претендовал, понимаете, там портретные сходства, всё, он претендовал на то, что это всё получает отображение, так сказать, природы. И вот, значит, с Олег Сергеевичем тоже удалось и монографию выпустить «Географические закономерности структуры функционирования зональных экосистем», большая, очень цитируемая до сих пор, и у него целый там блок отдельный, вот этот «Климат и растительность» – удивительные. Не забыт, не забыт, продолжается его дело. У меня группа, которая занимается, занимается вот этой классификацией растительности по нему. В России уже три центра образовалось, там Башкирский, вот эта, система этой классификации, в Санкт-Петербурге, Ленинградская школа и наша Московская. Всё, всё, так сказать, дело живёт.