Олег Сергеевич Гребенщиков: бросил всё и вернулся на родину

В это же время здесь, в нашей лаборатории, куда я пришёл, работал Олег Сергеевич Гребенщиков. Из старинного, старинного, так сказать, русского рода Гребенщиковых, там, с 17-го века известный, на гербе которых было написано «Верность и ревность». Верность Родине и ревность в отношении службы Родине. Олег Сергеевич, мы с ним сразу подружились, потому что я геоботаник, он геоботаник исходно. Он увлекается, так сказать, не просто увлекается, он, так сказать, базовое образование, занимался растительностью. Но где занимался растительностью? Занимался растительностью в Европе. Он только-только, не прошло и 10 лет, как он, когда я пришёл сюда, появился. Он приехал из Югославии, через Чехию, где два года отработал, вернулся на Родину, а уехал из неё в 1920-м году. Уехал вместе, отходил из России с Белой армией, с отцом генералом Сергеем Яковлевичем Гребенщиковым, которых приютила, приютила Югославия, которую только после Первой мировой войны и скомпоновали тоже, собственно, из этих тоже осколочков Сербии, Хорватии, там Албании северной и прочее. У меня в коллекции есть так называемые, так сказать, знаки участников Первой мировой войны некоторые. И вот там это каждый были ещё, так сказать, во время Первой мировой войны, отдельным государством. Югославия собралась-то, собственно, вот потом. И вот она в 1920-м году приютила семью Гребенщиковых. Это всё я узнал потом. Сначала мы там подружились. И так как у меня тоже в 1973-м году была свадьба, он написал стихи нам посвящённые, такие, знаете пафосные, не по-советски написанные, очень интересно. Потом я увидел его, так сказать, картины. Потом вышла книжка «Жемчужины Югославии» для путешественников, и он подарил с дарственной надписью. И я понял, что откуда ж он так всё знает хорошо. И вот только потом мы узнали, что в 1956-м году он уже на склоне лет, значит, он 1905-го года рождения, революцию встретил уже в осознанным виде, и за отцом шёл, так сказать, отступал, так сказать, как отступала белая гвардия, Деникинская, и вот дошёл до Чёрного моря, и потом кораблём, корабль, по-моему, «Габсбург» назывался, как он пишет в воспоминаниях, и вот оказался, оказался в Югославии. Приняли их. Не последним человеком был Сергей Яковлевич Гребенщиков, семья его там обустроилась каким-то образом. Закончил школу и Олег Сергеевич. Поступил в университет Белградский. Параллельно учился музыке, профессионально, брал уроки, значит, гармонии и прочее. Начал, начал ходить в театральную студию и выступать на сцене Большого театра Белградского в балете. Танцевал, Дон Кихота в «Дон Кихоте», танцевал в «Щелкунчике». Танцевал вместе с прима-балеринами, там приезжала к ним Карсавина, которая, так сказать, восхищалась. В этом театре он и в оперной части, так сказать, пел, пел вместе с Шаляпиным даже. Это всё параллельно его ботаническим, так сказать, работам. Он начал исследовать растительность Балканского полуострова. Он написал несколько таких заметок. Занимался энтомологией, открыл несколько видов прямокрылых, это кузнечики. сделал описания зоологические. Но суть в том, что уже, так сказать, и семья появилась. Первая жена у него, к сожалению, умерла, но уже родилась дочь (это послевоенное время). Во время войны он помогал партизанам, был переводчиком. Когда пришла Красная Армия был переводчиком. И вот вдруг этот человек, в связи с тем, что Броз Тито, так сказать, со Сталиным у них началось это, очень дискомфортно было жить уже в Белграде, он перебрался в Братиславу, Чехословакия тогда. Там его, он был директором, так сказать, института даже. В общем, таким авторитетным ботаником. И всё-таки во время визита академика Сукачёва Владимира Николаевича, он к нему обратился с просьбой: «Может, посодействуете реализовать мечту всей моей семьи, вернуться на родину». 50 лет уже было человеку. И эта, эта мечта случилась. Очень авторитетный был Владимир Николаевич Сукачёв, я его ещё застал. Это особое, когда-нибудь будет рассказано, как я 14-летним юннатом делал доклад на биологическом кружке, а в это время спал практически академик Сукачёв, он засыпал, а его Варсонофьева, учёный секретарь нашего Московского Общества Испытателей Природы, толкала в бок, чтобы он проснулся. «Да, да, да, да». Такой он был на тюленя похожий, вот. Но суть в том, что я получил какую-то, так сказать, импульс дальнейшей жизни, ещё и от академика Сукачёва. А в судьбе Олег Сергеевича он помог следующим, он написал обращение, рекомендацию, чтобы это всё сделать. И вот он с этим совершенно в никуда приезжает в 1956-м году, ещё начало «оттепели», ещё, так сказать, это такая здесь либеральная жизнь идёт, но совершенно беднейшая, ещё не оправившаяся после войны страна, и он приезжает сюда. И после его директорства, там он – доктор наук, становится младшим научным сотрудником. Младшим научным сотрудником — это копейки. Я вам скажу, я начинал то же самое, там, там 70-80 рублей было по тем временам. Сначала в Институт научно-технической информации, когда узнали, что он 20 языков знает, вот можете представить, человек все, все восточноевропейские языки, там чешский, словацкий, хорватский, македонский, и прочее, прочее, прочее. Ну уж я не говорю там про английский, французский, немецкий и прочие. И он работает в институте, потом его приглашают в наш институт, и сразу старшим научным сотрудником, всё нормально. Я застаю его, и мы сразу начинаем, так сказать, находить общие точки пересечения. Он делает работу, систематизирует, так сказать, климатические области для каждого из растительных сообществ, я делаю характеристику этих типов растительных сообществ, там продуктивность и прочее, вот, и наша профессор Наталья Ивановна Базилевич делает такие модели для каждой, биогеохимические, как там круговорот веществ происходит, и мы такую монографию готовим. И я успеваю с Олегом Сергеевичем, вот это систематизировать и тоже подать рукопись монографии. Ну, относительно юный я был, там 30 с небольшим лет, но это самые, так сказать, возможности.