Берлинский кризис и новый виток холодной войны

Конечно, заставил. Выводы делались определённые. Но не в смысле смягчения и не в смысле каких-то либеральных подходов и решений этих международных, а наоборот – в смысле ужесточения. На многие позиции – и в ГДР, относительно ГДР, и на наши взаимоотношения с Западом, и на Запад, и их отношения к нам – кризис оказал большое влияние. Кризис на этом пятачке, на этой стене и вокруг этой стены, конечно, отразился. Это разгар был. Это был один из кульминационных пунктов, но это далеко не пик, с которого пошёл спад. Это просто был пик такой, а потом, в какое-то время, чуть-чуть что-то ослабили, а потом снова. Это была, в общем, политика настоящей активной Холодной войны. И она развивалась самым активным образом. Усилилась наша помощь, внимание, и наши спецорганы сильнее, активнее стали работать. Мы больше стали взаимодействовать с Мильке – с министром безопасности ГДР. Каждый год мы с ним встречались, заключали соглашение. Ну, это всё время было. Так же, как и Министерство обороны с военными ГДР тоже усилили все контакты. И группа войск, понимаете, активнее стала себя и вести, и держать. Это был, по существу, санитарный кордон наш от Запада, и мы его очень оберегали и стремились всеми силами укрепить. Мы столько настроили там городков, сколько полигонов, столько создали всего за это время наши военные. Ну, конечно, мы не временщиками себя там считали. А мы обосновывались там довольно основательно и надолго. Мы не намеревались сдавать какие-либо позиции.