Мои воспоминания о Сергее Королёве

Для меня он был всегда, как все они, они были всегда. Они были в доме, они были вместе на праздниках. Ростом он был сравнить надо с другими, там не большого. Очень коренастый, очень квадратно-личный. Я не могу сказать, что это были магазинные там вещи, может быть, там что-то, какие-то, в связи с нестандартной фигурой, иногда какие-то костюмы они шили в ателье Академии наук. Не в каких-то других, там было ателье Академии наук, чего-то, значит, они шили. Ну, собственно говоря, на фотографиях видно, что никаких у них этих самых вот не было. Конечно, никогда я его не видел, ну как, отца почти никогда не видел с иконостасом. Отца вообще ни разу, ну, у него там 5 орденов Ленина, ещё там чёртова бездна там всего. Вообще ни разу у них я не видел. И фотографии такой не существует. Сергея тоже я не видел со звёздами. Звёзды надевали. Звёзды назывались «шестерёнка» вот у них между собой. А зачем? А вот если надо было пойти куда-то там в Мосгорисполком или там куда-то ещё с жильём, для кого-то пробить, или пойти, что ещё чаще, пристроить кого-то в больницу, вот тут одевалась шестерёнка. Естественно, значит, подъезжали на «зиме», на своём, не на своём, конечно, а на казённом, вот. И в этом случае «шестерёнка» одевалась. Понимаете, опять же, я его, ведь поймите, я его видел в тех условиях, в которых... ну, я знаю, что он бывал в гневе, но в гневе, понимаете, это вот тоже одна из черт его. То есть я его не видел никогда. Я его видел всегда доброжелательным и так далее, и так далее, и так далее. Ну, я уже был не ребёнок. А, ну, почти ребёнок. Ну, почему? Ну, хотелось, наверное. А, в общем-то, причина была ещё одна. На самом деле, но это я узнал в общем-то позже немножко. Сергей, Сергей Павлович тянулся нам. Потому что, как бы это сказать, корректнее для истории? Потому что дочь с ним не контактировала вообще, от слова вообще, совсем. И все контакты начались после смерти. Ну, за исключением того, что было в раннем детстве. Вот, это было трагедией для Королёва, ну, судить я никого не собираюсь. Мать потом рассказывала, что Сергей там привёз Наташе, какой там, не знаю, 15-16-летию к какому-то, привёз там подарок, шубу какую-то, а та её выкинула с балкона. И Сергей был в шоке. И вот, ну, мать мою звали Лёша, это специфика, вот. И вот он, значит: «Лёш, ну, как можно? Но ты ж Оксану знаешь, ну, Оксана – мать Наташи, вот, ну, как можно настолько, значит?» Ну, здесь, здесь судить я не берусь. Я судить могу только в одном, когда... что потом, после смерти человек использует это, ну, это, тоже о покойниках уже не говорят, Наташи уже нет. Но мы с ней не контактировали никогда. Ну, потому что, может, потому что она знала, что я знаю. Что, досконально помню, до даты, но это не совсем не знакомство, а помню двух растерянных совершенно, офигевших мужиков, когда было историческое выступление Никиты Сергеевича Хрущёва на 20-ом съезде партии. Они не были делегатами 20-го съезда, следующие были. А на это заседание, это было, видимо, в общем, пригласили ещё кое-кого на балкон, вот на это историческое заседание по поводу культа личности. Они пришли совершенно растерянные и ошалевшие. Вообще, ну, кроме как там в Новый год или где-то ещё, то есть система, когда они там встречались и хватались за бутылку, у них не было. Здесь срочно, значит, мать выдала бутылку. Потому что, конечно, и даже Сергей, зная, что происходило, абсолютно не понимали ни масштаба, ни ситуации. Он был явно доброжелательный и так далее. Понимаете, здесь, может быть, именно по той причине, что с отцом у него никогда не было конфликтов вообще. Так же, как с Пилюгиным. Конфликты были с Глушко, конфликты были с Барминым. Иногда какие-то кошки, собаки пробегали. Ну, тем не менее, поймите, да, дружили все, да, это была команда. Да, в команде, ну, в семье бывают противоречия. Да, в этой семье тоже были противоречия, которые находили, как их решать. Но, опять же, вот здесь я, собственно, немножко отвлекусь, но тоже то, что не написано, одно из прозвищ отца было миротворец, потому что в целом ряде случаев именно отец разруливал вот эти вот конфликты. И вот то, что я знал, от чего, собственно, что Сергей приезжал, ну, так было там, уже позже там. – Миш, ну, слушай, ну, объясни ты этому вот это, вот это, вот это, вот. И наоборот Валентин: слушай, ну, ты попытайся всё-таки довести до Сергея, что... и так далее, и так далее. То есть отца использовали, как некий, ну, демпфер, ну, буфер. Вот и такие были отношения, понимаете. Это вот я знаю от отца. Сложности во взаимоотношениях Королёва и Глушко были и мальчишеские с самого начала, один ГИРТ, другой ГДЛ ещё с, ну, 20-х – 30-х годов конкуренция была такая. С другой стороны, разные взгляды на вообще развитие ракетной техники. Это именно та черта, которая была у Королёва, о которой не пишут – и это одна из причин его конфликта с Глушко – это отношение к экологии. Двигатели, которые делались для боевых ракет глушковские, которым не стал заниматься Королёв, двигатели, которые Глушко вообще яро пропагандировал, это двигатели на паре гептил – азотная кислота. И то, и другое – страшные яды со страшными последствиями. И все наши более поздние конфликты с Казахстаном по поводу этого самого полигона связаны именно с этим. Это были и гибель людей, это колоссальное загрязнение природы. И так далее. Сергей это понимал и не хотел этим заниматься. Хотел заниматься другими парами. Вот одна из вещей. Что ещё слышал в последние годы, когда он приезжал там к нам на дачу, там туда-сюда? Всё, не могу больше, уйду смотрителем на лодочную станцию. То есть тогда, когда его, в общем, начали уже доставать, когда началась так называемая гражданская война в космосе. Вот. И в общем-то всё, причём лет-то ему было всего ничего, 60-ти не было, когда он умер. Вот, но всё, я устал, не могу. Вот такие вещи я от него слышал, которые, ну, близкие люди могли слышать. Ну, конечно, на работе он себе этого позволить не мог.