Кстати говоря, отец тоже пережил опалу – его тоже отправили командовать округом. И до смерти Сталина он находился во Львове, в Прикарпатье. А 1950-е годы – это, конечно, был Хрущёв. И опалу отец тоже пережил и пережил, по-моему, с большой эмоцией, потому что он ушёл в отставку всё-таки относительно нестарым человеком. Отец был отправлен Хрущёвым из отставки в Берлин, где сложилась очень сложная ситуация в 1961 году, но пробыл он там совсем недолго. Был отозван в Москву уже в 1962 году, и появилась масса публикаций о том, что, видимо, это надо понимать как политический жест. Потому что появление такой фигуры – это был, конечно, политический шаг, не столько военная надобность, сколько надобность в крепкой фигуре человека, который когда-то взял Берлин. А отзыв из Берлина тоже был определённым свидетельством. И с 1962 года он уже был в отставке. Переживал это, конечно же, и переживал, наверное, не менее болезненно, чем Георгий Константинович свою отставку. Потому что оба они могли бы, наверное, сделать ещё очень много для нашей армии. Наверное, они могли бы сделать, может быть, ещё больше для нашей истории, описав какие-то моменты. Но они делали это так, как могли.