Новая квартира, новая школа

Потом папа, конечно, всё мечтал об отдельном жилье, и началось кооперативное строительство. Это было у метро «Аэропорт», напротив Писательского дома, который горел не так давно. Там построили второй дом, одновременно с другими, где жили преподаватели и учёные. Папа там построил четырёхкомнатную квартиру, и мы переехали туда, когда мне было почти десять лет. В этой квартире уже родилась моя сестра, младше меня на десять лет. В новой квартире царила интеллигентная обстановка. Четырёхкомнатная, соседи – все профессора: рядом жил профессор Ракин, кафедра английского языка, ещё разные учёные. Всесвятский Борис Васильевич, Воронцов-Вельяминов – автор учебников по астрономии, биологии, ботанике, всё старое, дореволюционной интеллигенции. Если кто-то задерживал лифт, всегда было вежливо: «Извините, мы грузим». «Что Вы, ради Бога», – отвечали. Я уже ушла из той школы на Гоголевском бульваре. Папа узнал о третьей спецшколе на Песчаном и Чапаевском переулках. Поскольку я знала немецкий, меня сразу приняли в третий класс, хотя писать по-немецки я ещё не умела – нас этому не учили. Я читала, знала стихи, говорила довольно хорошо, даже лучше, чем другие дети, но писать не умела. Учительница согласилась: «Девочка говорит – значит, всё». Произношение у меня было не идеальным, она была прибалтийской немкой и не произносила мягкий «ль»: «Калт, валт» вместо «кальт, вальт». В этой школе тоже были свои традиции. Девочки делали «книксен» до двенадцати лет. Завуч стоял в старом здании, когда мы поднимались из раздевалки, прямо за ним была статуя Ленина. Здание было старое – школа ВВС, которую окончил космонавт Комаров. Там было отдельное здание для продлёнки, с паркетным полом, и тоже царила строгая, интеллигентная атмосфера.