Научная, педагогическая и издательская деятельность моего отца

Ну вот, после того как он преподавал первым студентам МГИМО, он потом переходил из одного места в другое. И в итоге он очень долго заведовал кафедрой новой и новейшей истории в педагогическом институте имени Потёмкина, который потом слили с Ленинским, и это стал единый институт. Там, кстати, была очень сильная историческая кафедра. Я помню, как впервые в жизни выступала оппонентом по кандидатской диссертации и волновалась больше, чем сам диссертант, потому что это была кафедра, где все были коллеги или бывшие ученики моего отца, и для меня было страшнее перед ними выступать. Он очень долго был главным редактором журнала «Новая и новейшая история». Оно существует и сейчас, а тогда за год или два он увеличил тираж почти в пять раз и не боялся острых тем, очень интересных. Журнал стал живым. Когда начались отношения с Кубой, у него получилась поездка туда, и его стали переводить. История модерна и контемпорари – вот там было очень много всего интересного. Позже его избрали в Академию наук, хотя он уже и не рассчитывал на это, потому что там была коалиция против него, с противоположным мировоззрением, антиимперских взглядов. Но так получилось, что в преклонном возрасте его избрали академиком, а потом назначили директором Института истории СССР, где он создал большой сектор по внешней политике и возглавлял совет по международным отношениям. Потом, правда, всё это кончилось. Когда он заведовал институтом, там была сложная обстановка, как и сейчас, всё под флёром марксизма. Были непримиримые друг к другу троцкистские идеи, всякие коалиции, которые гробили кого-то или, наоборот, продвигали только своих. К сожалению, это так. Тем не менее, он до конца жизни работал. Последние годы он хотел вернуться к теме своей первой кандидатской диссертации – внешняя политика якобинской диктатуры, международные отношения. Он был классическим международником, много языков знал, читал архивные документы, и интересовался тем, как внешнеполитические темы преломлялись в общей панораме международных отношений. Мама тоже посвятила ему три книги. Когда он защищал кандидатскую в сороковые, ему не было возможности работать во французских архивах. Позже он дважды ездил во Францию и должен был ехать снова. Так вот эти его выписки остались неразобранными. Мы с сестрой думаем, что кто-то, может быть, продолжил бы это дело, если бы он сам смог собрать всё до конца.