Семья моего отца. Учёба в первые годы Советской Власти

В 20-е годы он уже был сиротой. Отец его был разночинец, а бабушка – круглая сирота. Фамилия у неё была Закржевская, они все из Чернигова. Даже сохранились три книги «Родная литература», подаренные за отличную учёбу, успеваемость и примерное поведение ученице Марии Владиславовне Закржевской. Они были православные. Её иконки сохранились и у меня, и у сестры. Бабушка вышла замуж, но сначала, чтобы зарабатывать, перешла из гимназии, где мало платили, в так называемое народное училище. Там преподавали простым детям, работа считалась трудной, но и платили больше. Там она и вышла замуж за директора этого училища – Леонтия Фёдоровича Нарочницкого. Как потом выяснилось, папа от нас это скрывал. Даже умерев в 1989 году, он всё ещё побаивался рассказывать о своём прошлом. Дело в том, что его отец, наш дед, был священником церкви Архангела Михаила в Сосницком уезде Черниговской губернии. Узнали мы об этом только в 2007 году, когда отмечали столетие со дня рождения папы в Академии наук. Тогда ещё отношения с Украиной были более-менее, и там опубликовали статью. Оказалось, гимназия, в которой он учился, сейчас – это здание Черниговского университета. В статье даже процитированы метрики о крещении его старшего брата Юрия, который потом погиб в лагерях. В те годы шла кампания пролетаризации вузов, но бабушка участвовала в ликбезе. Есть фотография: она среди крестьянок, все в белых платочках, а она одна – без платка, в своём простом платьице. Так как их семья занималась народным образованием, для папы сделали исключение: он мог поступить в высшее учебное заведение, хотя многим детям «непролетарского происхождения» это было недоступно. Но он не мог смириться с господствующей тогда ультрамарксистской школой красной профессуры, которую возглавлял историк Покровский. Россия, по их версии, – худший в мире империалистический хищник. Даже Сербия считалась хищником, и Первая мировая война якобы была вызвана именно хищническими поползновениями России. Он рассказывал с сарказмом: Александра Невского называли классовым врагом, Пушкина – камер-юнкером, а в раннем советском фильме Швабрин изображён положительным героем, тогда как Гринёв – избалованный барский сынок. Наполеон – освободитель, Чайковский – хлюпик, Чехов – нытик, Толстой – помещик, юродствующий во Христе. «В такой парадигме, – говорил он, – я учиться истории не мог и не хотел». При этом он был блестяще образован: любую математическую задачу в рамках средней школы мог решить с первого взгляда. Позднее он всё-таки поступил в университет и окончил его. Единственное – он не получал стипендии, хотя учился на «отлично». Стипендии тогда выдавали только пролетариям, а не «отличникам». Он учился в Киевском университете, который в рамках политики украинизации перевели на украинский язык. И хотя в их семье все считали себя русскими, он учился именно на украинском. Тогда даже не существовало понятия «малороссы» в уничижительном смысле. Украинцами называли только униатов из Галиции. Украина – это было скорее географическое понятие: окраина. А «Малороссия» – вовсе не «меньшая», а «центральная, изначальная». Как в греческом: Греция минор – малая, то есть первоначальная, а Греция майор – большая, то есть разросшаяся. В этом не было ничего унизительного. Свою первую научную работу он написал ещё студентом, подрабатывая в архиве. Жил очень бедно. Во время войны архивы сгорели, и его студенческая работа по архивным документам осталась единственным источником по теме, которую он тогда исследовал. С тех пор он всегда помнил украинский язык.