Коммунальная квартира на Гоголевском бульваре

Жили они в полуподвальной комнате, дом ещё со времён войны 1812 года, и там было печное отопление. Один раз они чуть не угорели, плохо закрыв вьюшку. В итоге папа получил отдельную комнату, а до этого снимали ещё какую-то. Сохранился документ эпохи – пожелтевшая справка, которая лежит у нас дома: разрешить лауреату Сталинской премии построить перегородку, типа в скобках «фанера», в проходной комнате по такому-то адресу в связи с женитьбой. Вот такой вот документ. Потом уже была комната на Гоголевском бульваре, дом 29, квартира 28, где родилась я. Это уже была полноценная квартира, где жило шесть семей. До революции она принадлежала какому-то врачу. Фасад дома был очень красивый, сейчас его восстановили – ар-нуво, русский стиль начала XX века, считался одним из ста красивейших домов Москвы. Внутренности же были гнилые. Сейчас там квартиры стоят миллионы евро. Я мимо него проезжаю, и мне всё знакомо. Я родилась за ширмочкой, к папе приходили аспиранты, часто иногородние, голодные. Их всегда кормили, иногда даже давали рюмочку домашней перцовочки: «Выпейте, диссертацию напишете, а то неизвестно ещё». Вообще всё было дома, тогда была традиция приглашать домой. И несмотря на ужасные условия, готовили мощнейшие застолья. Папа зарабатывал немало, просто нельзя было квартиру иметь такую.