Олег и Михаил Ефремовы. Алкоголь

Миша, вот, мне кажется, что ему передалась актёрская гениальность, буквально. Миша может сыграть, у меня ощущение, он мог сыграть всё. Он и сейчас сыграет, но уже внешне, так сказать, не всё будет как надо. Но актёрская гениальность, отцовская, она ему передалась. Если бы ему ещё и другое передалось – вот эта ответственность. Я знаю, как Олег Николаевич рассказывал, когда Миша родился. Он, естественно, радовался: сын, выходил с ним. И Алла Борисовна говорила: «Иди погуляй». Ну, потому что у неё дела и пелёнки, памперсов тогда не было. Он сходил два раза гулять с ребёнком, потом сказал: «Значит так, либо я занимаюсь театром, либо я занимаюсь ребёнком, я выбираю театр». Больше он не ходил гулять. Ну, если только когда было что-то свободно. В основном он занимался театром. Воспитанием – нет, он не занимался. Алла Борисовна тоже довольно была занята в театре. И я так думаю, что тоже – ну, как обычно, как родители пытаются – тоже нет. Миша очень рано стал играть в театре, у нас, во МХАТе. Мальчишек играл здорово, очень хорошо играл. Ну, сколько ему тогда было? Лет одиннадцать, наверное. Но уже выпивал, уже выпивал. Это мы увидели не на сдаче, а на банкете после того, как он играл, если не ошибаюсь, пьесу «Уходя, оглянись». Ему ещё лет одиннадцать было, он там играл. И потом на банкете – водочка, вино, и вдруг говорят: «Миша, ты что?» Кто-то из актёров увидел, что он водку прихватил. Ну, он чувствовал себя всегда свободным. И всегда, везде он приходил и говорил: «Я сын Олега Ефремова». И везде мог, в любой ресторан пройти. Ну, когда повзрослел, конечно. Везде без очереди. Тогда очереди были. Сейчас тоже в некоторых ресторанах есть очереди, но в основном... Идей у Миши не было. У него были амбиции. Отцовские – стать, даже, может быть, и возглавить потом Художественный театр. Амбиции были большие. И подавал он себя так. Но Олег Николаевич выпивал. Это, так сказать, не будем скрывать, это было. Будем говорить правду. Но он не пил, когда он работал. Никогда. В самом начале, если он чувствовал, что может и порепетировать... А вот потом выпадал дня на три из работы. Просто выпадал. Это он себя отпускал, потом дня два отходил, потом приходил. То есть потом он мог месяц-два вообще не брать в рот. То есть если по работе надо. Потом вот видна потребность какая-то. У меня такое ощущение, что он был всё время в напряжении. А у него же всё время шло сопротивление. Он делает спектакль – министерство его не выпускает. Или ему не дают вообще эту пьесу даже ставить. Или там ещё что-то.