Олег Ефремов. Смелость и умение общаться с людьми

Вот Ефремов, который, казалось бы, такой, он очень допускал до себя, до дружбы, очень мало кого. У него не было много друзей, нет, очень и очень выборочно – с кем он мог поговорить. Но человек его всегда очень интересовал как человек. И он никогда ни от кого не отворачивался. Мы были на Камчатке с гастролями и поехали в ресторанчик. Нам сказали: ресторанчик на плаву, и там самые свежие лангусты, всё морское, и очень вкусно готовят. Мы туда поехали. И когда мы туда приехали, естественно, его узнали, естественно, к нему стали подходить. А он курил. Он курил много. А там внутри этого ресторана нельзя было курить. Это был пароход закрытый, стоячий уже, навсегда поставленный на якорь. И выходили на палубу курить. И вот на этой палубе, когда он выходил курить, его пьяные начинали спрашивать какие-то вопросы, в общем, не давали ни покурить, ни отдохнуть. Меня так раздражало это, я хотела сказать: «Ну дайте человеку отдохнуть, он отдыхает». Нет. Он отвечал на все вопросы. Он спокойно стоял, со всеми переговорил. В итоге не дали даже покушать, потому что всё время кто-то подходил, подсаживался и с какими-то разговорами. Всех выслушивал, всё слушал, всех слышал. Он никогда не обидит человека. Вот это я поняла. Никогда не обидит. Мало того, он очень смелый человек. В этом же ресторане, когда мы уже всё, я говорю: «Ну, уже невозможно». А тут ещё музыка играла, и вдруг какой-то пьяный ко мне – приглашает меня танцевать. Ну, естественно, я с ним не пойду танцевать. Я говорю: «Извините, я не танцую». «Вот, – он вдруг разошёлся, – тут актёры из себя строят, что с простым человеком не хотят танцевать». Другой подошёл, сразу стал его останавливать: мол, отойди, не мешай людям. То есть там были нормальные люди. В итоге кто-то за этого – драка. Но какая драка страшная. Просто они... Я поняла: вообще в такие места лучше не ходить. Надо ходить в рестораны при гостиницах, где такие люди не появляются. А здесь в основном были матросы, работяги-мужики. И вот эта драка – так страшно, потому что я увидела: у кого-то нож сверкнул. У меня затряслись руки. И Олег Николаевич меня вот так взял и говорит: «Так тихо, спокойно, спокойно». Он меня взял сзади за талию и говорит: «Мы идём». Руки, вернее, не за талию, а вот так вот меня руками закрыл. Он закрыл меня, и мы тихо продвигались через это. Он был абсолютно спокоен, абсолютно. То есть без каких-то даже нервов. Я поняла, что он такой, когда мы уже вышли, а у меня ноги подкашивались от страха. То есть он очень смелый человек, очень. Я говорю: «Как же вы?» А он сказал: «Таня, я в этом вырос».