Почему Олег Ефремов принял решение разделить МХАТ

Труппа была в чудовищном состоянии. Труппа, когда он... Он потому и пришёл во МХАТ. Почему? Потому что для него этот театр значил очень много. Он изучал историю театра, он хорошо знал и изучал работы Станиславского и Немировича. Как создавался этот театр, какие спектакли играли, как. И Чехов, который был, его «Чайка» на нашем занавесе, чеховская. Он очень любил Чехова. И все спектакли Чехов прежде всего давал во МХАТ после того, как «Чайка» там была сыграна, грандиозно просто. И он мечтал, что он поставит. Он хотел возродить театр, и он стал его возрождать. Прямо буквально с первых шагов. Но он не мог работать с большей частью труппы. Вот те же Яншин, например, Грибов – это с удовольствием. Они слушают, они слышат режиссёра. Они будут и так играть, и сяк играть, как ты скажешь. То есть они не запрограммированы на выход, на эту помпезность какую-то, мхатовскую, так скажем. И они его обожали. Собственно, они и настояли. Яншин настоял, чтобы им Ефремова дали, потому что они сами такие. Прудкин, Прудкин Марк Исаакович. То есть как раз совсем старые актёры, которые ещё со Станиславским работали – Ханаева – они как раз слышали Ефремова. А вот уже которые после этого выпуски, мхатовцы такие, ходили все такие... Очень много балласта было, очень много. Страсти кипели, потому что Ефремов решил не выгонять. Там 200 человек труппа, из которых он мог работать – человек 70. Ну, 60, не более того. И мало того – те, которые как-то отвечают ему по замыслу его работы. А другая часть – балласт. И сложный, так сказать, балласт. В том числе и Татьяна Васильевна Доронина, которая своеобразно играла всегда, определённо и только так. Она уже вошла в ту пору, когда, вероятно, слушалась только Товстоногова. Больше для неё никто не существовал. Как она хотела, так она и играла. Ефремову этого не надо было абсолютно. Ему её навязали из театра Маяковского. Она сказала, что хочет во МХАТе работать. Но там у неё с Гончаровым, видно, что-то тоже. Она его не слушала. И что она хочет во МХАТе. Ну и обязали Ефремова, он не хотел, обязали её взять. Ну и масса других актёров. Так вот он решил не увольнять. Ведь можно было на пенсию отправить очень многих, уже даже по возрасту. Или с кем-то заключить договор, чтобы разорвать этот договор. Он решил поделить, чтобы люди не оказались на улице. У них как бы своя группа – они вот так вот играют, ну играйте, как хотите. Да? Ну, публика пойдёт вас смотреть? Пойдёт. А я со своей частью труппы буду делать другие спектакли. Так что он как раз очень благородно поступил. А он мог ведь просто уволить, отправить на пенсию половину, с другими не заключать контракт. То есть всё. Он сделал очень благородно. Очень благородно. И в это время как раз ещё страна разделилась, распалась. И страна прямо как Художественный театр, как Ефремов.