Требовательная Суламифь Мессерер

Выпускала нас Суламифь Михайловна Мессерер — педагог, который был очень требовательным, но в то же время вселял уверенность. Она говорила: «Если вы хотите быть балеринами, вы должны знать, что можете всё, должны пробовать всё, должны добиваться всего». Её настрой и её классы мы посещали с огромным удовольствием; полтора часа занятий казались очень короткими, хотелось их продлить, настолько много нового она давала. Она учила нас танцевать, показывала разные вариации, заставляла чувствовать музыку. Она объясняла, что нельзя одинаково танцевать вариацию из «Спящей красавицы» и, например, из «Дон Кихота» — это разные образы, разный характер, разный подход и разная отдача. И было замечательно, потому что это научило нас относиться не просто к хореографии, её исполнению, а именно к образу. Суламифь Михайловна по жизни была очень смелым и целеустремлённым человеком. И она заставляла нас так же работать. Она всегда говорила: «Почему? Если можешь — делай». Например, я могла выполнить 48 фуэте. Она говорила: «32 — это все умеют. Если можешь 48 — значит, делай». На госэкзамене я действительно выполнила 48 фуэте, потому что она вселила в нас это стремление сделать больше, чем ты можешь сегодня. Она постоянно призывала нас стремиться к большему, не останавливаться, не давать себе расслабиться, не дать себе спуска. Ведь если что-то получается, оно держится на уровне, а потом может начать уходить. Чтобы этого не случилось, нужно всегда стремиться делать больше и лучше. Если прыгнуть — то выше, если вращение — то сильнее. Не потому, что это просто гимнастика, а именно чтобы была эстетика. Она за это очень боролась. Суламифь Михайловна говорила: «Мне не нужна гимнастика, мне нужен сильный, уверенный танец». Она была абсолютно разной. В классе она была одной — требовательной, даже жёсткой. Если что-то нужно было сделать именно так, то и делали именно так. Но, выходя из зала, она становилась совершенно другим человеком. Она всегда спрашивала: «У тебя что-нибудь болит? Если болит, надо лечить». Она следила за здоровьем своих учеников и артистов, но в то же время говорила: «Спуску я вам не дам». Если чувствуешь себя плохо — отдохни, но потом работай вдвое больше. Мы её, я бы сказала, очень уважали, очень любили, но при этом боялись. Боялись не того, что она будет не права. Она всегда говорила правду в лицо. Она говорила, что педагог должен говорить своим ученикам правду. «Хорошо — значит, хорошо, плохо — значит, плохо». Только так можно дать ученикам шанс что-то исправить, чему-то научиться. Ведь человек так устроен: если его постоянно хвалить и говорить, что он такой хорошенький и миленький, он начинает сам себя жалеть и думать: «Ну, я же хорошенький, зачем дальше стремиться?» В этом смысле она была очень правильным педагогом.