Почему я не осталась в Париже

Когда я вот только закончила училище, то были гастроли Московского академического училища. Импрессарио Жорж Сориа пригласил во Францию и в Англию. Это был Champs-Elysees, фестиваль французской Академии танца, на котором мы выступали. К сожалению, Леонид Михайлович Лавровский умер. Мы все очень в этот момент, конечно, переживали. Но так получилось, что когда он ставил ту же симфонию Прокофьева, там момент был, когда делали фуэте, сначала я начинала, потом вступали, потом останавливалась, потом опять вступала. Я говорю: «Можно я буду делать всё время, потому что чтобы, ну, был уже, да, такой, силу вырабатывать». «Да, конечно, конечно». Когда это всё произошло, Софья Николаевна Головкина нас собрала и сказала: «Ребята, мы должны хорошо выступить на этом фестивале, потому что в честь Леонида Михайловича. Постарайтесь сделать всё возможное». В общем, я начала делать фуэте и не останавливалась до последнего, что, конечно, сейчас можно сказать, тогда произвело большой фурор. То есть, обычно 32 фуэте — это так, как бы такой, да, а тут продолжает и крутит, и вертит, и всё вертит, и, так сказать, наверно, нормально. Поэтому после того, как мы выступили, было объявлено, что мы получаем гран-при фестиваля. Я получила премию Анны Павловой. Вручал это Серж Лифарь. После того, как он вручил, он подходил, поздравлял, там ещё у нас были концерты, и потом он мне предложил остаться во Франции, потому что Рудольф Нуриев уже работал там. Серж Лифарь говорил, что ему нужна такая сильная партнёрша, которая сможет с ним дальше танцевать. Но для меня это было невозможно, потому что мы немножко по-другому были воспитаны. Здесь я родилась, здесь меня научили, здесь я и должна танцевать. Поэтому я сразу ему сказала, что нет, хотя потом несколько раз уже к этому вопросу возвращались, но я сразу сказала, что это невозможно. Потому что тогда были другие времена и другие последствия всех этих событий. Если сейчас мы встречаем их как великих танцовщиков, потому что они там прозвучали, понимаете, в те времена это же для нашей страны они были предателями, потому что они ушли от того, где их учили, и перестали работать на нашу страну. Они уже работали на себя, на те компании, в которых они работали. Поэтому, может быть, думаешь, что сейчас это всё поменялось, но, с другой стороны, я считаю, что всё равно я сделала правильный выбор. Лучше, когда ты здесь, когда ты работаешь там, где тебе дали образование, где тебя научили, где вся твоя семья, где все твои родные, где все твои друзья. Я очень рада, что сделала такой вывод и такое решение. Я очень много по всему миру поездила и посмотрела мир, посмотрела, меня посмотрели везде. Поэтому даже трудно сказать, где я не была, потому что везде, и везде, где я приезжала, всегда были очень интересные встречи, например, с королём Испании Хуан Карлосом, который тогда ещё не был королём, только был принцем, но как он приходил на концерты, как восхищался, как дарил цветы, дарил какие-то подарки, потому что ему нравилось моё выступление. Фидель Кастро, который на Кубе пришёл, посмотрел концерт и сказал: «Вот заключительный концерт, который будет в конце фестиваля на Кубе балета, все танцуют адажио, вариации, потому что очень много народу и надо собрать». А по поводу меня было сказано: «Да, танцуй это адажио, но обязательно чтобы было фуэте». Так что это тоже было каким-то таким, интересным и в то же самое время ты понимаешь, что твоё искусство кому-то нравится, и они с таким удовольствием это всё воспринимают.