Раневская и её мальчик

Господи… Какой она была друг. Она была… Она была удивительный, конечно, друг. Она была удивительный друг. Господи, как она… Она была прикреплена к какому-то Елисеевскому магазину, и ей приносили продукты. Но она… Всё это съедал её пес. Она сама не ела, всё ему отдавала. И пес съедал всё полностью, Мальчик, вот. А Мальчик был, ну, чудовище совершеннейшее. То есть нужно было с ним гулять. Моя обязанность была, значит, моя была обязанность — платить молодому студенту за то, что он выгуливал Мальчика. Он выворачивался, убегал, делал свои дела, а она следила и говорила: «Стой, стоп, он ещё не сделал, он ещё не сделал». Я был должен так… А часть этих денег она отправляла в Дом престарелых артистов Ленинграда. Другую часть — на подарки врачам и гостям, кто к ней приходил. А остальное — всё Мальчику. Она боялась, когда ложилась спать, что не закрыла дверь, чтобы к ней могли войти, если что. Я застал такую картину утром: она лежит на полу рядом с Мальчиком, он на груди у неё. Они оба лежат вместе. Это было невероятно, просто невероятно! Она просто открыла дверь, чтобы, если что, её увидели. Ничего не произошло. Ну а когда мы её хоронили, это была тоже удивительная картина: Мальчик шёл за гробом. Тихо-тихо, он шёл в процессии очень торжественно.