Особенности урановой геологии

Да и вообще урановая геология – это было строго. Приплачивали 20 процентов к окладу. Но если ты напился пьяный и от тебя пахнет, тебя просто выгоняли. Ну, через раз, а то и сразу. То есть, не допускали дураков, и разгильдяев, и пьяниц до работы, просто не допускали. Ну, и если кто там, допустим, любит за юбкой бегать, и это тоже. То есть, это была чистка хорошая. И это, конечно, не столько Берия, сколько люди, которые ради дела работали. И мы подняли урановый щит. Мы, геологи, потому что мы нашли много урановой руды. Её оказалось много в Казахстане, её оказалось много в Узбекистане. Потом её много оказалось в нашей Сибири, в Забайкалье юго-восточном. Но мы уже изработали этот уран. Во многом мы изработали и этот уран, и этот уран... И мы, к сожалению, много продали этого урана за дешево в результате сделки Гор-Черномырдин, ельцинской, которая кончилась, насколько я помню, в 2016 году. Мы продавали почти за бесценок. И я знаю, что американский Госдеп доплачивал американским корпорациям, которые… чтобы средняя цена на уран совсем не упала. Они доплачивали своим, а мы за бесценок продавали. Но нам надо было миллиардов, ну, не было всё, всё, было пораспродано, а надо было как-то прожить вот эти страшенные 1990-е, а и десятые годы, двухтысячные. Сейчас вроде как стали подниматься. Это был складской уран. А командовал всем Ефим Павлович Славский. Эта личность… Я один раз видел этого человека. Это удивительная личность, это министр среднего машиностроения. Ну, всё министерство, да, всё госбюджетное, всё государственное. Сейчас тоже ведь во многом государственное. Очень много людей зависит от государства, молодёжь учится за счёт государства. Я детям говорю: почему вы нормально живёте? Почему вам более-менее мама-папа платят, почему вам здесь бесплатное образование, даже платят какую-то маленькую, но стипендию? Очень дёшево, почти бесплатно, общежитие? Там что-то они две тысячи платят или полторы, ну, я не знаю. Примерно такая цена в месяц, ну, это вообще бесплатно, в Москве. И хорошие условия, у нас в общаге хорошие условия. Почему? Да потому что это минеральные ресурсы. Потому, что нефть, газ, уголь, уран, золото и так дальше. Потому что это сделали советские геологи. И я в этом участвовал. Ну, а геология, она ещё чем интересна. Это промышленная часть. Я нашёл месторождение, я прирастил уран там, не знаю, нефть, золото. Действительно, большие дела. А я ещё разобрался. У меня был такой знакомый, он умер, наверно, из Казахстана. Ведь урановая геология – она поднялась тогда, когда был вот этот проект: найти много урана. И он породил больше десяти экспедиций. Я, например, в 70-м году на производственной практике был в экспедиции, которая называлась Кировская. А у нее штаб-квартира была в Киеве. Я туда поехал Маловисковский район, я там писал диплом. Мне главный геолог, Николай Васильевич Смолин, в 70-ом году оставил ключи от громадного кабинета, одноэтажное здание, барак там, ну, громадный, светлый. А там такая связка ,и сейф такой шикарный. Я, конечно, залез вечером в сейф, там ничего не было. Молодой человек там всё убрал. Вот. Но он сказал Валентине, а Валентина красивая такая женщина лет сорока, он ей говорит: «Вот, Валя, будешь ему давать материалы секретные, когда он запросит». Я до пяти сидел документировал керн, а с пяти до семи, до восьми я работал с материалами секретными вот в его кабинете. Это же надо так вот мне. Он потом умер, но он получил Орден Ленина за открытие месторождения Ватутинского, я по нему диплом писал. Ну, уже отработали, но там 30 тысяч тонн урана. Там шахтным способом взяли это месторождение. Это вот в Кировоградской области, Украина. И Бойцов руководил вот этим всем, мудро руководил. Кого-то надо придержать, кому-то надо дать тычка, кого-то надо пойти проверить. А кого-то надо прикрыть, потому что всё секретно. У меня было, по-моему, 283 секретных документа. Это вот работа, которая с ураном. И я даже… Я с 1966-го года студент, здесь в МГРИ. Так вот, в 1943-м начался урановый проект, и стали мы в совершеннейшей секретности абсолютно искать урановую руду. И посылы были такие, вот лет, наверное, тридцать это было, до начала 70-х годов, – найти урановую руду как можно дальше, как можно в более сложных условиях: либо в дикой тайге, либо в высоких горах, либо в самом центре пустыни. И находили. А почему? А чтобы враг не нашёл. Но с 1960-х годов, с конца 1950-х, появилась уже спутниковая разведка, и всё это было ясно. А с 1994-года мы открыли всю урановую секретность. Практически все запасы мы открыли, потому что в ельцинские времена нам сказали: «Вы хотите торговать ураном?» – «Хотим, нам нужны доллары». – «Ну, пожалуйста, открывайте ваши запасы». А мы открыли. В Австрии, в Вене, МАГАТЭ, есть такая организация, Международное агентство по атомной энергии. И мы вынуждены были открыть все ресурсы, запасы урановых месторождений СССР, ну, тогда уже России.