Романтика или деньги?

Косыгин что сделал в 1965-ом году? Давайте хоздоговора. Есть научный руководитель. Ну, как правило, это завкафедрой либо какой-то профессор, который с именем, который мудрый, он получает полставки. Вот ведь надо всё переводить на материальные вещи. Вот вся эта духовность – это хорошо, это всё то, что я рассказываю, но, может, это и не поймут. А вот меня спрашивают: «Сколько я буду получать? А сколько я буду?» Вот с 6-го класса, с 1-го: «Сколько я буду получать? Я тогда пойду в геологию». Ну, вот я вам скажу так, что сегодня рядовые геологи, вот которые мои ученики, там кандидаты наук: «Ну, что Вы, Пётр Алексеевич (два года назад), меньше, чем на 200 тысяч я уже не пойду. А то и на 300 тысяч рублей в месяц». Я сейчас работал один месяц в поле в АЛРОСе, уже 30 лет туда езжу в поле, я не могу без полевых работ. И я был начальником отряда. У меня был оклад на полставки (я имел право, потому что на полставки – здесь же я хоть и в отпуске, но всё равно – полставки) 40 с чем-то тысяч рублей. Там плюс половина и ещё вот это дело. Ну, они оформили меня на два месяца, значит, я где-то 120-150 тысяч заработал. Ну, примерно такая сумма. Но были ко мне предложения: дай мне начальника отряда на северо-восток, вот Магадан, туда. 350 тысяч рублей. Ну, там на сезон, на три месяца, на четыре, надо командовать, ответственность, всё. Вот цены. Я мальчиков устроил сейчас, ну, вот в Highland Gold, хорошая фирма, третья или четвёртая по золоту – есть же везде сейчас уже мои ученики. Устроил выпускника своего, дипломника. Он получает 100 тысяч рублей там, чуть больше, когда работает. Потом он уезжает в свой Тобольск отдыхать на месяц – те же 100 тысяч. Нормально. 100 тысяч для Тобольска нормально. Да и в Москве можно прожить, даже можно с семьёй прожить на 100 тысяч, есть у меня такие, ну скромно, да, не откладывая, там ещё что-то. Но если ты хочешь работать… А тогда можно было получать зарплату доценту или ассистенту – и ещё полставки получать. И получался двойной оклад. Ну, я хорошо помню эти оклады. Я когда был младшим сотрудником, я на руки получал 96 рублей. Ну, можете считать 96 тысяч, может быть, а, наверное, меньше. Маме я отдавал 10, у меня оставалось 86 рублей. Жена у меня не работала, маленький ребёнок. Я не обедал. Я набирал 18 копеек и покупал жене цвете. Не каждый день, но я покупал цветы. Дешёвые находил цветы, тогда можно было найти дешёвые цветы. Я специально это рассказываю, потому что отношение не к деньгам. Я приходил к восьми утра, надо было там язык учить, кандидатский минимум сдавать, да просто поработать. Сидел там до семи вечера, как мы все в подвалах. Вся геология была в подвалах: и ВИМС в подвалах, ЦНИГРИ в подвалах и Аэрогеология сегодня, вот этот филиал. И МГРИшные подвалы. И сидели все, все работали, ради того, чтобы разобраться. В высшем образовании сейчас достаточно тяжёлая ситуация. И в МГРИшном в том числе, в геологическом образовании, очень тяжёлая, не хватает тысяч специалистов. У нас был такой, легендарная личность, он воевал в партизанском отряде – Евгений Александрович Козловский. У нас вот колледж имени Козловского. Я тоже его знаю, но не так близко, конечно, как Бойцова, но знаю. Он был министром, самым молодым кандидатом в члены политбюро ЦК КПСС и министром геологии. И тогда, это был 1986-й, 87-й год, когда он говорил, или 88-й, не помню, ну, вот эти вот года, он говорил, что вот в отрасли 500 тысяч работающих. А сейчас 15 или 17 тысяч. И их не хватает. Сейчас на подъёме геологоразведка.