Поцелуй от Натальи Дудинской

у, а вот если говорить о Дудинской, с которой я много лет общался и с большим удовольствием вспоминаю её, Наталья Михайловна рассказывала мне много интересного. Она тоже была участницей «Автографа в антракте». Она делилась, как Агриппина Яковлевна Ваганова мечтала, чтобы Наталья стала женой её сына, но этого не получилось. Даже на футбольные матчи они ходили вместе, потому что сын был футбольным болельщиком и фанатом. Я подарил Наталье Михайловне своё стихотворение «Зодчего Росси», посвящённое Вагановской академии танца. Ей так понравилось это стихотворение, что она меня поцеловала. Я тогда подумал, как о поцелуе Мэри Пикфорд: «Может быть, заклеить это место, чтобы сохранить этот поцелуй как награду, как привет из другого вида искусства». Она сказала: «Олегушка, это замечательно», – подбежала ко мне и поцеловала. Это было у неё дома. Когда она рассказывала свои байки, я предложил ей что-нибудь нарисовать. Она в ответ: «Как нарисовать? Да я вообще не знаю, как карандаш держать». Я уговаривал: «Наталья Михайловна, давайте попытаемся что-то сделать». Она упиралась: «Я никогда в жизни не рисовала, я не могу». «Ну что вы, неужели не сможете нарисовать балетную туфельку?» «Ну, балетную туфельку я попробую», – сказала она. Она взяла карандаш и начала неумелыми штришками что-то изображать на бумаге. Это было так забавно наблюдать за ней в этот момент. Надо было бы её записать за этим занятием. В итоге она нарисовала балетную туфельку. Очень хорошую, трогательную, как будто сняла её прямо со своей ноги. Она, конечно, была ветераном. Но никто не переплюнул Майю Плисецкую по стажу танцев. Плисецкая не просто ходила по сцене, а танцевала. Я видел, как на своём юбилее в Кировском театре она трижды исполняла «Умирающего лебедя» – выходила трижды на бис. Этот рисунок балетной туфельки у меня хранится как реликвия. Вообще, к каждому рисунку можно приложить свой рассказ, потому что это тоже кусочек истории.