Отношение моего отца к церкви. Дьячковская кровь

И еще одна стихия, конечно, тоже, так сказать, унаследованная мною, это его отношение к церкви. Вот тут, надо сказать, хозяйки, то есть жёны его друзей не очень его за это любили. Потому что в те годы была шестидневная рабочая неделя, там, скажем, в субботу вот очень было и когда уже сделали даже и пятидневную, очень удобно в субботу вечером собраться, чтобы в воскресенье отдохнуть перед рабочим днём и так далее. В субботу вечером — это Всенощная и это в исключительных случаях он мог пропустить! И я часто вспоминаю такую картинку: он или идёт уже с палочкой (он рано очень стал ходить с палкой, где-то в общем в 50 лет), он себя почувствовал стариком и эту миссию выполнял уже до своих 80 лет. Вот он с палочкой, значит, если полшестого, понятно, это он в церковь, а если там полдевятого, значит, от Всенощной возвращается домой. Знал он церковные пения для любителя великолепно. Бывало, там стоишь с ним в храме, там «ныне отпущаеши» — это Строкина, допустим, или это там, я не знаю, это Киево-Печерский распев, это Оптинский, ну я, к примеру говорю, но вот, вот это он знал очень хорошо. И разумеется, всю Всенощную, так сказать, основные тексты он знал на память. Он, начиная, ну вот на моей памяти уже там с конца 40-ых послевоенных лет, когда открылась Троице-Сергиева лавра, то он всегда снимал дачу тогда где-то посередине, между Москвой и Сергиевым Посадом нынешним, тогда Загорском, и обязательно тоже по субботам ко Всенощной. И уже в доме появились и знакомые монахи, священнослужители. Кстати, о священнослужителях. Вот это тоже, мне кажется, некоторый парадокс его жизни, который тоже наложил на него отпечаток. Он по одной из линий своих, своего родства (которое покойный калужский краевед Генриетта Морозова довела до примерно середины XVIII века), он даже... его предки, ну и мои предки соответственно, не столько даже не священнослужители, то есть не священники, а церковнослужители. То есть в главным образом дьячки или может быть, ну скажем, кто-то, я помню, там был один диакон, им кажется, один кто-то был священник, а всё остальное это даже, это дьячки. И поэтому он надо мной шутил, когда я, так сказать, очень стал активно тоже изучать богослужебные тексты, там чинопоследование и так далее, он говорил: «Это в тебе дьячковская кровь играет», говорил он мне. Она и в нём, конечно же, играла. И это очень вот такое, главным образом, церковнослужители Калужской губернии. Вот 18-ый, конец 18-го, 19-й и начало 20-го века.