Николай Михайлович Любимов. Знаток театра

Стихи русских поэтов от Пушкина ну, примерно до Пастернака, и не только очень крупных, он сам в воспоминаниях пишет, что он читал на память. И современников там: и Антокольского, и, скажем, Ярослава Смелякова, совсем молодого тогда, и всё это на память. Но это касалось и другого его увлечения, чуть-чуть, так сказать, переданного и мне. Это, конечно, театр - то, второе его увлечение после литературы. И хронологически после, потому что в Перемышле был только любительский театр. Ну и всё-таки литература более значима в его жизни, хотя в воспоминаниях есть и главы, посвященные театру, даже отдельные книжечки он в эти воспоминания выпустил. Он, опять-таки, на мне тренировал и свою память, и мою память. Ну, тоже помню, скажем, какой-нибудь класс 7-ой, когда уже я очень увлёкся театром. Ну, что значит театр, если ты просто ходишь в театр, то ты зритель, а если ты театровед, то ты тогда знаешь всё. И вот за чаепитием он, я там уроки, скажем, вернулся из школы, должен там сделать уроки или там, предположим, пообедать. И он в это время, чаепитие в перерыве между каким-нибудь переводом, он мне говорит: «Назови мне, кто играл третьего офицера в «Днях Турбиных», Булгакова во МХАТе» и так далее. И я сходу должен был ответить. «Перечисли мне все составы, которые там играли, ну, предположим, Алексея Турбина в тех же «Днях Турбиных». И опять-таки, а не то, что должен был. Это, кстати, когда одна из мер наказания моего, когда я чего-нибудь там в школе нашкодил, получил не те оценки или какие-то неприятности совершил, то тогда выходила театральная энциклопедия. Он сказал: «Так, значит, на месяц, на месяц запрещаю тебе прикасаться к театральной энциклопедии». Это высшая мера наказания. Любопытно, что это была высшая мера наказания для меня, но это не пороть же 13−14-летнего школьника. А не дать ему читать театральную энциклопедию, это, конечно, его.