Интеллектуал Геннадий Рождественский

Поступив в Большой театр, я только пришёл на первый день, и мне сказали, что заболел трубач в БСО (в Большом симфоническом оркестре). Геннадий Николаевич Рождественский там главный дирижёр был. «Иди туда, спасай!» А я был не в репертуаре, так что меня могли отпустить, что называется, туда. Я пришёл туда, сидел первый трубач – замечательный трубач Сергей Петрович Попов, отец народного артиста Валерия Сергеевича Попова, моего товарища, моего друга. Мы вместе с ним учились. В общем, какое-то новое произведение играли, я растерялся и не вступил. Ну, что бы делали дирижёры, которые пришли после Геннадия Николаевича? Они бы остановили оркестр, начали говорить: «Что такое? Что это второй трубач не вступил? Что за безобразие!» и так далее, и так далее. Геннадий Николаевич не сказал ни слова. На следующей репетиции меня не выгнали из оркестра. Геннадий Николаевич поднял палец, показал на себя, привлёк моё внимание и сказал: «Я тебе покажу». Показал, где надо вступать. Ну, я уже знал, где вступать, но тем не менее он это сделал. Вот в этом был весь Геннадий Николаевич. Он никогда не устраивал скандалов. Ему, по-моему, доставляло удовольствие, если кто-то ошибся, чтобы он мог это показать. Такие случаи бывают в оркестре. Знаете, мало ли – отвлёкся, зачитался газетой или книгой, музыкант отвлёкся. Знаете? Был случай ещё в Большом театре, когда дирижёр, не буду называть его фамилию, вдруг в группе, это при мне было, в группе альтистов начал делать замечание одному альтисту. В группе альтистов! Ну, сколько там человек? Человек десять, двенадцать. «А что вы там играете?» – альтисту! Последствия были скверные совершенно. На следующий год этого человека уже не было в живых. Так он переживал. Человек, проработавший в Большом театре много лет. Вот такой случай тоже был.