Моё знакомство с Фёдором Васильевичем Лопуховым

Фёдор Васильевич Лопухов – это, наверное, одна из самых необыкновенных фигур в моей жизни. У нас встреча состоялась как бы вполне обыденно. Когда возникла у него идея организовать балетмейстерский факультет в консерватории, объявление об этом появилось, приём был объявлен. Я занимаюсь балетом в самодеятельности. Рядом со мной – постарше человек, который уже поработал в провинции в кордебалете, вернулся и хочет учиться уже на балетмейстера, и зовёт меня. Я говорю: «Я не могу, у меня нет диплома, как я могу без диплома? Мне стыдно прийти туда». – «Ну хорошо, тогда ты будешь у меня танцевать». – «Да ты что, там мальчишки хорошие есть, в училище выпускные, бери их». – «Я хочу, чтобы ты». И он выбирает девочку, выпускницу хорошую, ставит нам ладный такой номер, и мы приезжаем на этот экзамен, первый экзамен в консерватории приёмной, танцевать. Лев Бородулин – этот поступающий – и его принимают, и наши танцы принимают. И я натыкаюсь на своего педагога, у которого я занимаюсь в самодеятельности, который преподаёт в училище, и он так ревниво спрашивает: «А ты что тут делаешь?» Я начинаю оправдываться, понимая, что я как бы не имею права здесь быть – святая святых. И не знаю, что через какое-то время мы с Лопуховым встретимся совсем в другой обстановке, и я буду о нём писать, а он мною будет даже восторгаться. Представляете? Совсем всё переменится. Вдруг фамилия Лопухова, его творчество всплыло на поверхность после того, как было обругано газетой «Правда» – «Балетная фальшь», «Светлый ручей» до войны – это безумный успех, а потом разнос, и как бы Лопухов был отставлен в сторону, как бы в тени находился. И вдруг – хрущёвская оттепель и такое внимание к фигурам, забытым прежде: Мейерхольд всплыл так, и все эти великие имена – и в том числе Лопухов. И я решил заняться этим, потому что «Каменный цветок» Григоровича считался эпохальным, началом нового этапа в советском балете, а перекидка сделалась от «Каменного цветка» – считалось, что это продолжение идей Лопухова в «Ледяной деве». А мы о «Ледяной деве» ничего не знали. Я думаю: напишу-ка я такую работу курсовую и обращусь к Лопухову. И так произошло наше знакомство. Оно оказалось чрезвычайно плодотворным. И более того – если бы нас не разделял возраст, полвека, – то можно было бы назвать эти отношения дружескими.