Как я попала в театр, который стал моей судьбой

В июне, когда прошёл как раз государственный экзамен, так получилось, что были театральные заявки. На меня была заявка от училища, от Большого театра, от театра Станиславского и от нового молодого балета, которым руководил Игорь Александрович Моисеев, который набирал. Но так как он только набирал, у него было разрешение от министра культуры, тогда Екатерины Алексеевны Фурцевой, брать всех, кого он считает нужным, потому что это действительно такой коллектив, рассчитанный на то, что будет ездить по всему миру, пропагандируя наш советский балет, советское искусство. Поэтому ему давали право выбирать, кого он хочет. Несмотря на то, что я очень уважала Игоря Александровича Моисеева и, конечно, концертные программы, которые он составлял, были очень интересными, но, попробовав станцевать спектакль, сделать две абсолютно противоположные партии, выйти целиком в спектакле, мне уже хотелось продолжать танцевать этот спектакль и другие замечательные спектакли, которые шли здесь. Вопрос стоял очень серьёзный, это надо было срочно решать. Был приказ, что я должна всё-таки идти к Игорю Моисееву. Я пришла к Владимиру Павловичу, сказала: «Ну, что делать? Вот я не знаю, как быть». Он тут же говорит: «Хорошо». Посадил меня в машину, отвёз в министерство культуры. Говорит: «Ну, посиди вот здесь». Я читаю, значит, "Министр культуры", думаю: «Ну, посижу здесь». Вдруг выходит секретарь и говорит: «Пройдите, пожалуйста. Вы Дроздова? Пройдите». Я вхожу в кабинет, Екатерина Алексеевна сидит и спрашивает: «Ну, знаю, да, поздравляю, я слышала про очень удачный твой дебют в театре. Я обязательно приду посмотреть». Она действительно потом, когда я уже работала в театре, приходила, смотрела спектакль, была очень довольна. Она говорит: «Ну да, вот было моё распоряжение, чтобы Юрий Саныч мог брать всех, кого хочет. Ну, в данной ситуации я хочу спросить тебя: ты-то, Дроздова, куда хочешь?» Я говорю: «Я, конечно, хочу в театр Станиславского. Я хочу продолжить именно вот те партии, те спектакли, которые там идут, мне хотелось бы там работать». Она так посмотрела на меня и говорит: «Ну, значит, будет так». И буквально в эту минуту решилась моя судьба. Понимаете? После этого вот всё это время я работаю в этом театре.