Как я не узнала Леонида Утёсова

О, я помню, вот в той же больнице, где Павел Александрович лежал, но это ещё было года за полтора-два до его ухода от нас, мы пришли с Вячеславом Сергеевичем навестить. Ходит какой-то старик, садится, рассказывает анекдот. Паша, Павел Александрович, значит так: «Хм, хм». Он ещё так, язва такой, обаятельный невероятно, из старых одесситов, посмотрел на меня: «Молодой человек, а Вы случайно не поэт?» Ох, ну и язва, думаю. Смотрю, а правда что-то хорошенький сидит, лицо такое благородное. Он рассказал анекдот, потом сказал: «Но я пошёл, я тут через два этажа». И я говорю: «Павел Александрович, а это кто?» И тут у Павла Александровича становятся квадратные глаза, он говорит: «Вообще-то это Утёсов». И с тех пор всегда, когда я его много лет потом встречала, я говорила: «Молодой человек, а вы случайно не поэт?» Он говорит: «Ладно, кто из нас Утёсова-то не узнал?» А я ж Утёсова привыкла воспринимать по «Весёлым ребятам», и он у меня в памяти остался… Я, конечно, его любила, знала репертуар, но видела живьём только во второй половине его жизни не знала и не представляла. Голос знала, репертуар знала, вот всё это понятно, но ни разу на его концерте не была, его не видела, и поэтому не опознала. И это было замечательно, здорово, потому что, когда Ростислав Янович Плятт пришёл, – тут я, конечно, знаю. Тут и понимаешь, дальше тишина и масса всего, а Утёсов в конечном счёте не из театра, и я имею право его не помнить. Это я так оправдывалась перед Славой. Я говорю: «Ой, извините, я, кажется, дура». Ну так, и забавно было, и всё.