Работа с Владимиром Бурмейстером в музыкальном театре им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко

Конечно, гениальный он хореограф, гениальный человек, очень добрый. Ну, нельзя сказать, что добрый вот такой совсем добренький. Нет, он был достаточно жёстким в каких-то моментах, но уважение к нему всегда было. При всём при этом очень он понимающе относился ко всем артистам без исключения. И вот это, конечно, счастье, что удалось с ним поработать, и именно вот это творчество, которое хоть чуть-чуть, но всё-таки захватила, успела. Был такой интересный случай, когда как раз перед этим немножко не шла «Эсмеральда» у нас в театре, новые декорации делали. И как раз в 70-м году начали учить. Он мне говорит: «Давай учи Эсмеральду. И Флёр де Лис, и Эсмеральду. Будешь танцевать и то, и другое». В чём ещё было его какое-то видение. Я репетирую, вторая вариация второго акта. Беру бубен и начинаю всё это танцевать, так как первая вариация в первом акте танцуется с бубном. Я и вторую вариацию — тогда же не было видео, значит, кто-то показал всё — но я была уверена, что это с бубном. Раз первая вариация с бубном, то и вторая вариация с бубном. Я, значит, естественно, репетирую, прохожу, вот здесь как раз был у нас зал. Я прихожу, учу вечером. Вдруг он заглядывает. Говорит: «А ты с бубном её всю?» Я говорю: «А разве нет бубна?» Он говорит: «Вообще у меня не было бубна, но, ты знаешь, мне понравилось. Мы не будем с самого начала, мы в середине, возьмёшь в середине бубен». И всем ведущим, всем солистам, которые уже танцевали этот спектакль, было сказано, что вот с этой частью мы берём бубен и начинаем дальше танцевать с бубном. Я, наверно, чувствовала его эти спектакли. Ведь, понимаете, у него ещё был потрясающий спектакль «Виндзорские проказницы». Он, к сожалению, потерян совсем, потому что я тоже его станцевала, по-моему, раз или два всего. Очень весёлый, очень такой спектакль, но нет ни записей, нет ни даже таких вот записей, когда записывали порядок. Вот он как-то ушёл. При всём при этом Владимир Павлович всегда очень интересно смотрел. Начинает смотреть что-то, какой-то спектакль, говорит: «А можешь вот здесь вот так сделать? Можешь. Значит, будешь делать вот так». Он очень всегда исходил от исполнителей. Его видение возможности артиста было феноменальным. У него попадание всегда было очень так вот в точку.