Борис Николаевич Полевой

Особое место занимал Борис Николаевич Полевой, которого папа знал ещё с 1942 года, с фронта на Калининском направлении – Калининского фронта, куда Борис Николаевич приехал как корреспондент. Отец с большой любовью относился к этой локации, к Калинину, а теперь это Тверь, тверская земля, потому что сам он родом оттуда. Как для человека из Твери, для Бориса Николаевича было очень важно видеть всё своими глазами и рассказать об этом в своих публикациях, и он делал это. Они встретились на фронте, много общались, и Борис Николаевич прошёл всю войну – где-то поблизости с войсками, которыми командовал мой отец. Сначала это был Калининский фронт, затем Московская битва, Степной фронт, потом Второй Украинский и Первый Украинский. Он встретил победу в Европе, где находились войска Первого Украинского фронта – в Берлине и Праге. Он много писал об этих событиях. Папа очень дружил с Борисом Николаевичем. Достаточно сказать, что они встречались в неформальной обстановке, в санатории, где оба оказывались на лечении. В Барвихе есть записи от руки, распечатки с пометкой «сделано в Барвихе». Борис Николаевич рассказывал о своих корнях – как он родился, кто его окружал. Папа из этих историй потом сделал небольшую повесть, которую назвал «Полководец». Она была издана не таким большим тиражом, но перечитывая её сейчас, я хочу сказать, что это была очень интересная история. Эта повесть выросла из устных рассказов отца, из их бесед. Папа бывал на всех юбилеях Бориса Николаевича, ездил с ним на различные мероприятия в Калининскую область, когда там праздновали очередную годовщину. У них была настоящая дружба. Когда отец лежал в больнице, Борис Николаевич писал ему туда письма, на которые папа отвечал. И каждый раз Борис Николаевич, когда писал, использовал зелёную ручку, а у него был ужасный почерк. Даже сейчас, когда я читаю его письма, думаю: «Боже мой, это было целое испытание – прочитать эту рукопись». Каждый раз он просил прощения: «Иван Степанович, ну вот, извините, вы же знаете, какой у меня ужасный почерк». Но он всё равно писал, потому что для него было важно личное обращение – не машинопись, а именно рукописное письмо, как было тогда принято. Хочу сказать, что был такой нюанс в нашей семейной жизни, который говорит о степени доверительности отношений с Борисом Николаевичем и особенно с Константином Михайловичем. Когда папа должен был зарегистрировать свой брак – де-факто он был с 1942 года, я имею в виду второй его брак с моей мамой – он решил его официально зарегистрировать перед тем, как выезжать в Германию на службу, как я уже упоминала. Он обратился к Симонову и Полевому, чтобы они были свидетелями на этом бракосочетании. Это не просто байка – у нас сохранилось военное удостоверение на имя отца, на котором написано, что свидетелями были К. М. Симонов и Б. Н. Полевой. Такая вот удивительная семейная история.