«Машенька»

Дело в том, что к тому времени вышла моя картина — картина по моему сценарию, «Машенька». И, к моему, к нашему общему удивлению — на мой взгляд, удивлению всего кинематографа — она понравилась Сталину. Хотя, казалось бы, всё было противопоказано тому, чтобы она могла ему понравиться. Шла война, причём самый тяжёлый, самый сложный её период. И когда он в этой истории любви — простой девушки к простому шофёру — услышал все их диалоги, всё это, казалось, должно было его возмутить. Когда картину везли, то везли с трепетом. Мне даже рассказывал Большаков, что он взял с собой три машины — набрал весь ассортимент фильмов, которые неизменно нравились Сталину, чтобы, если что, заменить «Машеньку». И вдруг Сталин оказался в очень благодушном настроении. И он решился — а, чёрт возьми, — показать эту картину. Показал. И представь себе — Сталину понравилась «Машенька». Более того, когда я уже был на фронте, вдруг получил извещение, что она удостоена Сталинской премии. Я долго думал. В Москву мне нельзя было ехать, чтобы узнать подробности, и я был убеждён, что это розыгрыш. Что парни из редакции решили подшутить. Но оказалось — нет. Понравилась. Действительно понравилась «Машенька». И он даже сказал по этому поводу… Это уже выходит за пределы вашей картины, но я скажу. Он сказал: «Эту актрису — Караваеву — надо снимать и снимать». Но на следующей же съёмке, которую в эвакуации снимал тот же Райзман, что и «Машеньку», Караваева попала в автомобильную катастрофу. Её лицо было изуродовано, и её уже нельзя было снимать. Так что этим и закончилась её кинематографическая карьера.