Трансплантация и проблема иммунологической несовместимости

Дело в том, что мой отец, и у него в монографии есть целая глава, посвящённая иммунологическим исследованиям и проблеме несовместимости. Он был биологом и прекрасно понимал эту проблему. В то время этими экспериментами и методами занималась профессиональный иммунолог Ровнова, её фамилия стоит в монографии. Они искали подтверждение иммунологической несовместимости, но на уровне тогдашних исследований не могли его найти. Нельзя было доказать, что это не просто мгновение, не просто бактериальная загрязнённость, а именно иммунологическая несовместимость. Тогда таких методов ещё не было. Позже профессор Шумахер в своей монографии пишет, что методики Демихова дали толчок трансплантационной иммунологии. Американец Медавар, профессор, который потом получил Нобелевскую премию, первым заявил о значении этих исследований. Папа никогда этого не отвергал – просто на том уровне они не могли найти подтверждений. Лео Антонович Бокерия в одном из фильмов говорит: «От него требовали, чтобы он решил и эту проблему, чтобы он сказал». Когда появились первые иммуносупрессивные препараты и ему привезли их из Америки, они не сработали в его экспериментах, разницы не было заметно. Удивительно, но собаки с двумя головами жили не больше месяца, максимум 28 дней. С двумя сердцами или с пересаженным сердцем они жили дольше, но происходили реакции отторжения, которые папа считал связанными с уходом. Каким уходом можно было обеспечить животных? Он иногда перевозил собак домой, но какой там уход за ними дома? В общем, он считал, что без подтверждений говорить о несовместимости было невозможно. И иммуносупрессивные препараты на первых этапах тоже не работали в его экспериментах. Он никогда не отрицал значение этой проблемы. Его друг Арон Евсеевич Гурвич, институтский друг, с которым они жили в университете в одной комнате и прошли через всю жизнь, был иммунологом. Он прекрасно понимал, что на том уровне говорить о несовместимости было невозможно – это было бездоказательно. Теоретически это, конечно, чужое. Понятно, что тогда не существовало трансплантаций. Как можно было это доказать? Кем? И всё же эти эксперименты дали мощный толчок науке.