Бобриковое пальто от Николая Акимова

Знаете, Николай Павлович был очень – при всём таком своём величии – это был небольшого роста человек с какими-то очень умными глазами, проникающими просто внутрь тебя. Он очень психологически чувствовал людей. Буквально, вот с первых, так сказать, минут знакомства. Я был худой, странный, получал 75 рублей в месяц, снимал угол, и он всё это видел, вот. Когда он ставил «Дон Жуана» Байрона в переводе Гнедич, это была потрясающая постановка, потому что эту поэму, очень такую грандиозную, здорово переведённую – причём Гнедич переводила её в тюрьме по памяти, это потрясающе, с английского на русский. И Акимов был влюблён в этот перевод. И когда, значит, он ставил, то, естественно, там было очень много действующих лиц, и нам приходилось играть по 5–6 ролей. А у меня было даже, по-моему, 8. Поскольку это были первые, так сказать, шаги в театре, я был абсолютным энтузиастом, и он очень одобрительно относился именно к тому, как, так сказать, я отдавался театру. Ну, наверное, потому что я попал в свою мечту. Я просто вот, я мечтал о таком театре, понимаете? И вдруг эта история стала явью. Ну, это же потрясающе. Значит, там был такой у нас греческий танец, когда мы в туниках, значит, все танцевали. Очевидно, этот, особенно мой греческий вид, вызывал у него некоторый шок, потому что, конечно, худой, странный человек, да. И он, значит, когда заканчивалась репетиция, говорит: «Валерий, подойдите сюда». Я говорю: «Да, Николай Павлович». «Зайдите ко мне в кабинет после, значит, репетиции». Думаю: «Чего он меня зовёт?». Пришёл, он говорит: «Сколько вы получаете денег?» Я говорю: «Николай Павлович, ну, 75 рублей, как артист, который только закончил институт, больше, так сказать…» «Да, понятно. Вы знаете, у меня вот есть некоторые вещи, которые я мог, хотел бы вам передать». Я так подумал: «Какие же это вещи, если фактурно, значит, я гораздо выше него и так далее». Действительно, он, значит, какое-то бобриковое пальто. Я не знал, что с ним делать. Я просто отнёс его в ломбард и всё, чтобы только, так сказать, сказал: «Спасибо» Николаю Павловичу и всё. Причём, очень смешно, что у него, ну, тогда мы часто занимали деньги, и я тоже как-то пришёл, там, занять деньги, и он, так лукаво улыбаясь, сказал: «Когда отдашь?» Я говорю: «Ну вот, 20-го». Он: «Смотри». Вот. И я потом узнал, что, если вовремя человек не отдавал деньги, кредит был для этого человека закрыт. Он в этом смысле был абсолютно, так сказать, точен и ясен.