Казус во время переговоров с Джорджем Брауном

Громыко – это, это целый мир там вообще. Один раз я его обидел, даже сам испугался. Он такой жёсткий был человек, а были переговоры, шли с английским министром иностранных дел Брауном. Браун был такой интересный человек, умный, но пьющий, зашибал страшно, и когда к нам приезжал – тоже. И когда он пил, то вообще никого, ничего не стеснялся, вёл себя так. . . ну, не то чтобы он валился, но очень фамильярно со всеми, с нашим руководством говорил. И сидели мы на приёме, на обеде вот на Ленинских горах, на Воробьёвых горах, в одном из особняков, и Громыко, значит, меня тоже вызвал переводить, хотя чего там переводить – Громыко сам прекрасно знал. Ну, там были, конечно, серьёзные вопросы, которые надо было записать потом. Ну, и, значит, Браун знает, что меня зовут Андрей, и вот я сижу рядом с Громыко, а он к Громыко обращается и говорит по-английски, значит, ну, в переводе: «А вы такой же Андрюша, как ваш переводчик?» Вот такие вещи он говорил. Я как-то пытался. . . а Громыко так недоволен: «Да, да, я Андрей тоже», – вот так. А потом на том же обеде там ещё сидела переводчица, потому что Браун с женой приехал, наша переводчица, а она меня всегда Андрюша звала. И, значит, она сидит там подалёку и довольно громко говорит: «Андрюш, ты меню мне передай». А Громыко оборачивается к ней. Создалась такая смешная обстановка за столом. И потом, после этого обеда, Браун там ерунду какую-то плёл, но не оскорблял, но неприятные вещи говорил: «Что вы там в Анголе? Что вы лезете везде?» Вот такие. «Вы что, думаете, что вас уважают? Да вас не уважают, это нас уважают! Мы вот уходим из империи, добрые чувства. . . » Ну, вот такие вещи. А Громыко с пьяными людьми ужасно не любил говорить, тем более с иностранцами, а должен терпеть. После обеда Браун уехал, все вздохнули свободно, и Громыко мне говорит: «Вот, Вавилов, видите, какие бывают министры иностранных дел, как с ними тяжело». А я, черт меня дёрнул, решил пошутить и ответил: «Андрей Андреевич, с вами иногда не легче». И он так открыл рот, не ожидая от подчинённого такой фразы, посмотрел на меня, помолчал и пошёл дальше, решил не спорить. Ну, ничего, отношения не испортились.