Тоже, конечно, нетрудно догадаться. Но вот после пленума 1964-го года. И он ведь в общем говорил о том, что жить незачем, и что он покончит самоубийством. Его отговорил его врач. Ну, то есть, может быть, он и не сделал этого, но, во всяком случае, он с ним на эту тему разговаривал. Со мной – нет. И он был очень подавлен. И вот я говорю, что у меня было такое ощущение, что главным образом каким-то предательством. Ну, всё остальное тоже, конечно, но вот как-то он… это его очень подкосило.