Моя первая встреча с Гагариным

Это был 61-й год. Я работал молодым, даже не дипломатом, а это называлось драгоман, переводчик восточного языка, без всякой дипломатической должности. И вот известие о полёте Гагарина. Я помню, мы все выбежали, начали играть в футбол на территории городка, веселиться, и вдруг через несколько месяцев меня вызывает посол наш, Бенедиктов. А мне было 24 года, совсем молодой парень. И он говорит: «Андрей, к нам приезжает Гагарин, вы будете его переводчиком». Ну, я, конечно, обалдел, приятно. И буквально через несколько дней прилетает Гагарин. Вот, и я очень любил снимать кино. Это мне отец передал эту привычку, он даже дал мне в Индию свой 16-миллиметровый киноаппарат «Bolex». Очень хороший. Я, по-моему, всю зарплату тратил на эти плёнки. И вот я взял этот киноаппарат, мы поехали в аэропорт, я в машине посла, потому что должен был быть рядом, в первых рядах. И вот я отошёл, залез на такую лестницу, где фотокорреспонденты, и начал снимать. И у меня эти кадры сохранились, и вот его прилёт, его выход из самолёта. Потом я понял, что надо бежать и быстрее садиться в машину с ним вместе, а там охрана, там тысячи людей нахлынули, тебя отсекут и всё. И ты не попадёшь, кто-то будет искать и ждать. В общем, расталкиваю людей, я плюхнулся в машину. И тогда впервые я вот оказался с Гагариным. Он немного удивился, я говорю: «Юрий Алексеевич», а он был всего на три года старше меня, «я Андрей Вавилов, буду вашим переводчиком». Он говорит: «О, Андрюша, хорошо, будем знакомы», и его жена Валентина улыбнулась, и мы покатили. После этого мы были с ним, ну, кроме ночи, всё время вместе. Абсолютно. Ну, первое впечатление, конечно, было очень сильное – что это самый знаменитый и самый, ну, какой-то героический человек на планете Земля. Вот он рядом, я ему перевожу. Переводить ему было очень легко. Он говорил, он вообще располагал к себе. Очень такой приветливый, улыбчивый, спокойный. Для него, что премьер-министр, что переводчик – он вёл себя абсолютно одинаково. Переводов было огромное количество. Я не волновался, потому что, в общем, язык я знаю прилично. Он сразу начал меня спрашивать: «А чем ты занимаешься? Откуда ты? И вообще, как тебе эта работа нравится? И вообще, что надо делать вот дипломату?» Он очень много спрашивал, я ему всё рассказывал. Мы равные, абсолютно. Я бы сказал, он даже с уважением относился, потому что я был первым источником всей информации – где мы находимся, с кем встречаемся, устройство государственной Индии, что можно есть, что не надо есть.