В гостях у Николая Акимова

Однажды, очень смешно тоже, встретил меня в театре, говорит: «Говорят, вы получили комнату?» Я говорю: «Да, Николай Павлович, говорят, спасибо вам». «А я здесь при чём? Вы знаете, я сейчас переезжаю, вот, в новую квартиру, в “дворянское гнездо”, так называемое». Вот это на той стороне Невы был построен специально дом для, вот, деятелей искусств, где была квартира и Товстоногова и, в общем, так сказать, всех выдающихся людей, а жил он в Кирпичном переулке, здесь, там сейчас станция метро Адмиралтейская. «Вот, приходите, Валерий, ко мне, я кое-что из мебели, которую я, значит, не повезу, хотел бы вам отдать». Я пришёл, и вот интересная вещь. Знаете, насколько разница во всём была у меня с ним. Ну, молодой, конечно, человек, не очень много видевший в жизни, а он уже, конечно, и объездил многие страны и всё. Ну и, так сказать, непонятно было, с чего начинать, вообще, разговор, да. А машина задерживалась, и надо было как-то скоротать время. Он мне говорит: «Ну, может быть, партию в шахматы?» Я говорю: «Да нет, Николай Павлович, я, я играю только в шашки». «Ну, жалко. Знаете, Валерий, я вот хотел бы вам показать, я, я ведь очень хочу поставить “Евгения Онегина”, поскольку у меня для этого есть даже уже эскизы. Вот взгляните». Показывает мне эскизы, рассказывает, но видит, что я, конечно, в этом деле, ну, абсолютно, как сказать, никакой. Пауза, уже становится томительной паузой. Наконец, он понимает, что со мной вообще непонятно, о чём можно говорить. Он говорит: «Вы знаете… А вы знаете такой анекдот?» Рассказывает очень милый анекдот, но его финал и вся соль во французской фразе в конце. И я так, как бы, сделал вид, что смеюсь, он понял, что, конечно, я безнадёжен, потому что... Я никогда не забуду это ощущение, при том при всём, что он очень нежно ко мне относился, как бы, вот, приняв меня.