Смерть Николая Акимова

Вот, так что, знаете, когда он ушёл в 68-м году, а это было, это было очень… Он… гастроли в Москве, мы играем в Театре Сатиры, живём напротив, в гостинице Пекин, и открываемся «Тенью». Все волнуются, потому что это, вот, новая, значит, редакция «Тени», первая послевоенная, вот. И вдруг слух проносится: «шеф» – так мы его звали ласково, он совсем не был похож на шефа. Шеф – это всегда что-то массивное, большое. Но вот, может быть, именно в контрасте это звучало смешно и трогательно. Шеф болен, он заболел, и вот даже, может быть, его должны поместить вот в Кремлёвскую больницу. И всем нам как-то так стало не по себе. А как же так? Как открытие вечером, первый спектакль «Тени»? Он появился вечером и сказал, что слухи о моей болезни значительно преувеличены. Обошёл всех нас. Нам было очень радостно, что он с нами. И вот, значит, поклоны, замечательный приём, потрясающий совершенно, вызывают Николая Павловича. Мы хлопаем. Он выходит на сцену, и в это время поднимается девушка из зала, идёт с огромным букетом цветов и думаю: «Как красиво, щас она... получит Акимов цветы». Она обходит Акимова и вручает Воропаеву, герою, красавцу. У нас был шок, вот. Но надо сказать, что Воропаев не растерялся и тут же отдал цветы Акимову. А он просто, значит, уже цветы эти, как бы, отдал назад в зал. В общем, всё было очень красиво, но это было вечером, а утром... Директор театра не смог до него достучаться, и когда вскрыли двери, он лежал на левом боку. Недопитый стакан чая стоял на столе, а рядом с ним был журнал с романом Сименона «Тюрьма». Сименон как раз был очень моден, и только-только, значит, как раз журнал «Москва», по-моему, напечатал. И вот так он похоронен здесь, на Волковском кладбище, где, значит, Невская Лавра наша. Вот, 6 сентября это произошло. Это тоже для нас святой день.