Как я получил уникальную информацию об отравлении Солженицына

Расскажу одну историю, которая мне запомнилась, потому что с точки зрения расследования она хорошая. Настоящая. Правда, вышла боком. В «Совершенно секретно» звонит человек и говорит: «Я сотрудник, я из Ростова, приехал к вам в Москву из Ростова-на-Дону. Мне нужно встретиться с журналистом. Я ветеран Комитета государственной безопасности». Ну, какое отношение к ветерану? Старик что-нибудь опять будет вспоминать, чушь какую-то. Никого в редакции так особо не было. Я говорю: «Ну, хорошо, приходите». Пришёл пожилой мужик, не старик ещё. И говорит: «Вот тетрадочка, почитайте, пожалуйста». Я начинаю читать и понимаю – либо он сумасшедший, либо, если это правда, это бомба. Но если это правда. В этой тетрадочке он пишет про то, как в 74-м году принимал участие в оперативной операции по отравлению, по уничтожению Солженицына. Они в Новочеркасске. Прислали сотрудника. В Новочеркасск он приехал. И в магазине они с этим сотрудником подошли к Солженицыну, который стоял в очереди в магазине. Тот его чем-то кольнул. И они ушли. И сотрудник сказал: «Ну, теперь ему конец. Всё». Остальное нужно было мне распутать. И я сделал очень простую вещь. Солженицын жил тогда в Вермонте. Я ему написал письмо, в котором рассказал: тогда-то, тогда-то не было ли с вами чего-нибудь странного? И буквально через два дня он мне... Он ни с кем не общался в то время здесь, в России. И он мне присылает сообщение о том, что да – вот именно тогда с ним в Новочеркасске произошла болезнь, историю которой он понять не может до сих пор. Я нашёл, его отвезли на дачу к Ростроповичу, и, слава богу, был жив врач, который его в то время лечил. И в общем, всё, я собрал со всех с них показания, и Вишневская мне прислала письмо, и вот этот врач – дневники остались, как он, чем лечил, и какое у него было состояние, у Солженицына. У него был такой ожог на бедре страшный, пузырь такой. И потом я это в анонимном виде передал в институт Склифосовского на экспертизу, и мне дали заключение, что это рицин, которым обычно и травят ненужных товарищей. Эта история была, когда готова, я понимал, что она такая шумная, на весь мир. Солженицын был ещё там, не приехал сюда. А у меня был товарищ, он возглавлял редакцию газеты «Ла Стампа» – итальянская. Я договорился с тогдашним редактором газеты «Совершенно секретно» Артёмом Боровиком о следующем: мы публикуем этот текст в газете, скажем, в пятницу 7 мая, и одновременно с этим печатаем в «Ла Стампе». А у «Ла Стампы» был пул: все издания – «Гардиан», «Фигаро», «Эль Паис» и так далее. То есть они печатали у себя, и по договору сразу же эта статья появлялась практически во всех европейских газетах. Соответственно, я подписал хороший гонорар за этот контракт, за эту публикацию, который бы мне в газете не заплатили. И у нас была договорённость, что всё будет одновременно. И в этот самый день ломается машина в типографии в Москве, и газета задерживается с выходом. А там, естественно, выходит. Там я не могу же задержать, тем более что там пул. Ну и, в общем, Тёма на меня обиделся из-за этого, хотя вины моей никакой в этом не было. Появилась информация в ТАСС о том, что опубликовано расследование об отравлении Солженицына в Новочеркасске в 74-м. И получилось, что она вышла за границей, что я её отдал за границу. Я её отдал за границу – тогда это было можно.