Андрей Зализняк. Склонность приводить всё в порядок

У него очень такая ярко выраженная склонность, какая-то внутренняя такая, – приводить всё в порядок. И вот это принесло огромный результат в области русской грамматики и привело вот к этим достижениям его в области исторической акцентологии и не только акцентологии – и в исторической грамматике тоже. И потом, когда уже спустя много лет он начал заниматься новгородскими берестяными грамотами, что как раз принесло ему очень большую известность, потому что он читал каждый год лекции в университете и на эти лекции собирались просто сотни и сотни людей, и поэтому это стало очень известно; так вот когда он начал, стал заниматься этими новгородскими грамотами, то вот эти его занятия по морфологии и по акцентологии – они позволили ему на материале этих грамот, во-первых, перечитать эти грамоты заново, потому что грамоты на самом деле с 52-го года находились и публиковались под руководством такого Арциховского – очень известного археолога. Но как они публиковались? Только когда Зализняк начал их читать, стало очевидно, насколько это было далеко вообще от какого-то научного прочтения. Очень приблизительно, очень часто ошибочно, совершенно не зная… Для того, чтобы прочесть грамоту, нужно было не только её, так сказать, правильно опознать, слова, которые там были, но очень много слов было совершенно неизвестных, их надо было разыскать. Где вообще, как узнать, что они значили? И очень часто для этого приходилось обращаться, например, к диалектным словарям. Вдруг в каком-то диалекте оказывалось такое слово, что оно существует и оно что-то значит. Нужно было в памятниках письменности искать такие слова. Это сейчас хорошо, когда всё оцифровано, когда есть национальный корпус русского языка, в котором есть специальный древнерусский корпус, и там можно про каждое слово узнать всю его подноготную, всю его историю. А тогда же ничего не было. Это же всё делалось вот вручную и просто исходя из своего собственного опыта. Вот, например, этот же грамматический словарь, про который я говорила. Почти, значит, 100 тысяч слов. Ну, это сейчас легко сказать, что такой словарь составлен. А тогда Зализняк расписывал русские словари все, разные, и в таких… Даже это описано очень хорошо, очень трогательно. Надо было на карточке выписать каждое слово и там обозначить все его какие-то особенности. Например, что вот у него ударение переносится, или что у него нету какого-то падежа неупотребительного, или что оно имеет в каких-то случаях другое значение. Вот это всё надо было на карточку для каждого слова. И таких слов сто тысяч, представляете себе? Может быть, даже больше. Может, в него потом не всё вошло. И вот эти карточки, на которых всё это было написано, про каждое слово, раскладывались в такие хлебные ящики. В хлебные, потому что в доме была булочная и нужны были… Не было же никаких вообще таких приспособлений для этого. И вот из булочной приносились эти огромные хлебные ящики, в которых хлеб возили, и туда раскладывались по алфавиту карточки. Причём тут ему помогали по алфавиту раскладывать. Это всё остальное он, конечно, делал сам, а раскладывать по алфавиту ему помогали немножко и студенты его, и мама его. У него была замечательная мама, которая прожила 101 год. И она тоже очень много занималась и помогала ему. Раскладывала по алфавиту сначала какие-то группы слов по чашкам, так, чтобы алфавит там… Потом, значит, в эти большие ящики по алфавиту. Ну и так далее. В общем, просто сейчас современному человеку невозможно себе представить объём и трудоёмкость этой работы. Совершенно безумно, сколько нужно было упорства для того, чтобы это продолжать делать. Ну, вот это привело к таким совершенно замечательным результатам.