Доктор Honoris Causa

Владимир Николаевич, кстати, вернусь на минутку к нему. Он защитил кандидатскую диссертацию, потому что как-то требовалось и Самуил Борисович [Бернштейн] требовал вот этот локатив свой. Но он ни за что не хотел защищать докторскую диссертацию, просто отказывался – и всё. И у нас даже была одна такая сотрудница… Конечно, все понимали вообще величину Владимир Николаевича: и научную, и человеческую. И вот у нас была такая одна сотрудница старая, уже тогда такая пожилая очень, и она была тоже кандидатом наук. И ей говорили: «Капитолина Ивановна, ну почему вы не защитите докторскую?» У неё была очень хорошие работы, старославянским языком она занималась. Она говорит: «Пока Топоров остаётся кандидатом наук, я не могу защищать докторскую диссертацию». И вот Топоров оставался кандидатом наук, ему было совершенно всё равно, что там думают о нём. И тогда… Всё-таки его друзья как-то думали о том, что так невозможно. Это было какое-то такое явное несоответствие его положения его высоте вообще и научной, и человеческой, что его друзья, конечно, не могли совсем равнодушно на это смотреть. И вот тогда Никита Ильич [Толстой], и такой Дмитрий Николаевич Шмелёв был, совершенно замечательный, тоже академик, который… Они вот, кстати, в один день с Никитой Ильичом были избраны. И вот когда их избрали в академики, то они решили, что надо обязательно как-то Владимира Николаевича избрать в академики. Но как кандидата наук избрать в академики? Ну, это, в общем, не по правилам. И очень трудно это сделать формально. И тогда они придумали… Это, конечно… Я очень всё хорошо помню, как это всё придумывалось и осуществлялось. И тогда они это придумали и поставили на бюро Отделения, значит, в Академии бюро Отделения литературы и языка тогда называлось. Они на этом бюро Отделения поставили такой вопрос, чтобы бюро Отделения присвоило Владимиру Николаевичу Топорову, как-то это называется, степень honoris causa. Это можно было. Это вот можно было сделать вот в рамках Академии и этого самого Отделения литературы и языка. И они сделали его доктором honoris causa. И потом это открыло сразу путь к тому, чтобы через год там его избрать академиком. Но Владимиру Николаевичу это было абсолютно безразлично. К этому времени он был автором огромного количества и монографий, и каких-то словарей, трудов, статей – просто очень всего было много. И так и написали. Я помню, Никита Ильич мне диктовал этот текст письма в Академию, уже когда избирали, что невозможно как бы мириться с тем несоответствием всего того, что сделано Топоровым, и вообще между его вкладом в науку и его положением кандидата наук. Ну, вот удалось. Бывало, бывали такие случаи, когда удавалось всё-таки что-то сделать даже в те времена и... Вот. Это Владимир Николаевич.